Центральные персонажи – Бенедикт Тэррингтон и Тони Фак – веселые хорошо образованные молодые люди, которые не боятся экспериментов и сильнее всего в жизни стремятся познать самое интересное, что есть в этом мире, – людей и самих себя.
Роман состоит из двадцати историй, связанных между собой сквозным сюжетом. Каждая из них раскрывает определенную сторону личности главного героя – Бенедикта Тэррингтона, и тех людей, с которыми его сталкивает жизнь. Повествование опирается на описание работы Бенедикта с клиентками агентства, но в определенном смысле это только повод для того, чтобы мы вместе с героем могли задуматься над самыми главными вопросами, которые его интересуют – что такое секс? любовь? близость? Почему так сложно бывает перейти от одного к другому? Что такое доверие и как его можно достичь? Можно ли добиться доверия, или его можно только получить в подарок? Прикасаясь к чужому телу, касаешься ли ты человека только физически, или тайна любви как единства личностей и душ состоит в том, что одно невозможно без другого? В конце концов, каждый читатель и каждый персонаж получат собственные ответы, и каждый из них станет отдельным произведением в музыкальной ткани жизни и текста.
Ведь, как говорит Бенедикт, «иногда в поисках того, что вам нужно, может понадобиться пройти достаточно далеко». Но разве это не стоит того?
Энн Канта
Эйфория
Роман в новеллах
Тебе – тому, кто учит меня любить.
Люди, которые отрицают существование драконов, как правило, бывают пожираемы ими изнутри.
Урсула Ле Гуин
Эйфория (др.-греч. «плодовитость», из «хорошо» и «несу, ношу», то есть буквально «хорошо несущая») – положительно окрашенный аффект или эмоция. Ощущается как внезапное, всезаполняющее чувство счастья, восторга. Согласно современным исследованиям мозга и психики, музыка является одним из самых мощных источников эйфории у здорового человека.
Часть первая
Глава 1
Линда. Акколада
Акколада – скобка, посредством которой соединяются слева две или несколько систем нотных линий, которые играются одновременно одним или несколькими инструментами. Ряд связанных скобкой линий также называется акколадой, они соединяются общими тактовыми чертами.
Также акколадой называлась церемония посвящения в рыцари и принятия нового рыцаря в орден. Сам термин произошел от французского слова accolade , означающего объятие.
– И вы в самом деле это делаете?
– Что именно?
– Ну, занимаетесь сексом за...
– Занимаюсь сексом за?..
Двое мужчин сидели в небольшом просто обставленном кабинете с двумя большими окнами, выходящими в маленький двор, полностью заросший зеленью и сильно напоминавший старый заброшенный французский сад. Буйная растительность, еще несколько лет назад, судя по всему, имевшая вполне очевидные строгие формы, предложенные заботливым садовником, теперь утратила их, превратившись в подобие изумрудного моря, раз и навсегда застигнутого легким штормом, вероятно, прерывавшимся лишь при очередной смене времен года, когда насыщенная зелень волн уступала место рыжевато-коричневой и янтарной неге. Один из мужчин, – тот, что задал первый вопрос, – на минуту отвлекся от разговора и повернулся к окну, рассеянно блуждая взглядом по сложному переплетению листов и ветвей. После довольно продолжительной паузы, во время которой его собеседник терпеливо ждал, пока он сформулирует, кажется, не до конца осознанную им самим мысль, человек оторвался от созерцания кустов и деревьев и медленно произнес:
– Я мог бы сказать, что вы занимаетесь сексом за деньги, но что-то останавливает меня.
Он помолчал и откинулся на спинку кресла.
– Могу я узнать, что это? – его собеседник по-прежнему был безукоризненно вежлив.
Мужчина снова задумался и неожиданно рассмеялся.
– Я сам не знаю. Должно быть, тот факт, что...
Он замер, заново пытаясь собрать воедино мысли и чувства, которые, похоже, в силу ли усталости, злости или волнения, раз за разом ускользали от него.
– Должно быть, то, что она сказала мне в тот вечер, – наконец, резюмировал он.
– В тот вечер? – мужчина, сидящий напротив, был явно заинтригован.
– В тот вечер, когда я пришел к ней и сказал... – человек на мгновение остановился, явно смутившись, – когда я предложил ей эту сделку.
– Другими словами, когда вы решили шантажировать ее, – поднявшись со своего места, его визави прошел к столу, расположенному в противоположной части комнаты, и достал из ящика пачку сигарет. – Не возражаете? – он вопросительно посмотрел на своего собеседника и, получив в ответ нетерпеливый кивок, закурил.
– Да, – мужчина смотрел, как хозяин кабинета все так же не спеша подходит к окну и, приотворив одну из створок, присаживается на подоконник, так чтобы дым по возможности уходил во двор.
Угнетенный то ли нарочитой вежливостью этого жеста, граничащей с утонченным издевательством, то ли самой ситуацией, совершенно очевидно мучившей его на протяжении, как минимум, нескольких дней, мужчина бросил на собеседника злобный взгляд:
– Она мастер создавать неудобные инциденты. Я и не ожидал от нее другого. Но даже я не мог предположить, что однажды она найдет себе шлюху и настолько облегчит мне жизнь.
– Как вы думали, облегчит вам жизнь, – удобно устроившийся на своем месте адресат его реплики благополучно проигнорировал оскорбление. – Однако, раз вы здесь, это означает, что что-то нарушило ваши планы.
Резко подняв голову в ответ на эти слова, сидящий в кресле мужчина вновь впился глазами в своего мучителя. На сей раз он молчал довольно долго, а когда решился нарушить тишину, с его губ сорвалось одно-единственное слово.
– Почему?
Потянувшись к столу за пепельницей и вернувшись к прежней позе беззаботного и довольного жизнью сибарита, его собеседник стряхнул пепел с сигареты и улыбнулся.
– Почему что?
Новая тишина не была напряженной, – скорее, в ней начали проступать тонкие контуры понимания, так же, как они виднелись в очертаниях старых деревьев за окном, будто бы давний замысел садовника, который оба они долго и мучительно пытались постичь, внезапно открылся им в ярком и волшебном озарении.
Мужчина, сидевший в кресле, неторопливо встал и, сделав несколько шагов, остановился прямо напротив своего нового знакомого. Теперь его взгляд скользил по лицу и фигуре собеседника, как прежде, не пропуская ни одной детали, но сейчас они не были уликами или строками обвинительного приговора. Несколько раз моргнув, он внезапно осознал себя посреди процесса... познания, и неожиданно это заставило его ощутить себя гостем на чужой территории – больше, чем за прошедшие полчаса, пока он хотел быть и оставался обвинителем.