– Через месяц она должна была петь Мими в оперном театре «Колон» в Буэнос-Айресе. После этого она планировала немного отдохнуть, а потом приступить к репетициям «Снегурочки».

– Сколько дней прошло, как ее нет? И при каких обстоятельствах она пропала?

– Я не видел ее всего два дня. Мы расстались в субботу, одиннадцатого сентября, она сказала, что устала, она только что вернулась из Питера, где проходили съемки ее рекламного клипа. Сказала, что ей надо отоспаться. Я сам лично отвез ее домой в Газетный, она при мне вошла в квартиру и заперлась. Я всегда провожаю ее до квартиры, это мое правило.

Он сидел передо мной, бледный напуганный мужчина лет сорока, с интеллигентной внешностью, хорошими манерами и тихим голосом. Темно-каштановые волосы с едва заметной сединой, темные глаза, слегка вытянутое красивое лицо с гладкой кожей. Он был красив и скромен, этот возлюбленный Нины Бретт.

– Постойте, вы говорите, что не видели и не слышали ее всего-то два дня. Так, может, вы напрасно бьете тревогу?

Я вдруг поймал себя на том, что его тихая паника коснулась и меня. Два дня! Да мало ли куда она могла отправиться? Может, к подруге, а может, к любовнику, о котором господин Равенков ничего не знал.

– Ефим Борисович, я понимаю, что двое суток для людей посторонних, не знакомых с Ниной, ничтожный срок, и вам в голову приходят различные версии ее отсутствия, никак не связанные с криминалом. Вы можете подумать, что она, грубо говоря, загуляла, куда-то уехала, где не работает телефон, что она у подруги и тому подобное. Но Нина не такая. Она человек в высшей степени организованный, понимаете? К тому же она прекрасно понимает, что я ее ищу, что переживаю. Мы с ней не ссорились, мы близкие люди, заботящиеся друг о друге, она никогда бы не позволила себе доставить мне так много переживаний. К тому же она же не простой человек, она невероятно талантливая оперная певица, исчезновение которой может повлечь за собой определенного рода последствия…

Меня зовут Ефим Борисович Костров. Я бывший следователь, открывший много лет тому назад одно из первых частных детективных агентств. Это раньше мой сайт можно было без труда найти в интернете, интригуя потенциальных клиентов услугами разного рода («Выявление супружеской неверности», «Поиск людей», «Контрнаблюдение» и тому подобное). Сейчас же, когда у меня было имя и моя клиентская база насчитывала больше ста человек, причем все эти люди считали себя обязанными мне и благодарными за все те услуги, что я им оказывал и за которыми они никогда бы не обратились к кому-то другому, и продолжавшие время от времени обращаться ко мне за помощью, я закрыл свой сайт. Отказался я и от офиса и принимал клиентов, которых у меня было предостаточно, на дому, выкупив квартиру по соседству с моей и прорубив между ними дверь. Я не видел смысла держать офис, поскольку не желал, чтобы между моим рабочим местом и моим домашним диваном было хоть какое-то расстояние. Кто знал меня, звонили, приходили ко мне домой, и мне достаточно было сделать пару шагов, чтобы из моей уютной квартиры перейти в маленький кабинетик и встретить очередного клиента. Там же я работал и со своими многочисленными, нигде не засвеченными помощниками, большинство из которых являлись официальными представителями правоохранительных органов, профессиональными, действующими экспертами, баллистиками, химиками, медиками и компьютерщиками.

Я не женат, но имею дочь Геру. Моя жена, бросившая меня ровно двадцать пять лет тому назад, сразу после родов сбежав со своим любовником, как в воду канула. Пожалуй, она была единственным человеком, которого я мог бы найти при желании, да только желания такого ни у меня, ни у Геры до сих пор не возникало.

Воспитывать маленькую дочь мне помогала нанятая мною женщина – няня Лена. Одинокая, добрая, она всем сердцем полюбила Геру и стала ей вместо матери. Мое же сердце в мои пятьдесят оставалось не занятым, но и впускать туда кого попало оно тоже не было готово. Лена, несмотря на то что была моложе меня на десять лет, и внешне была очень даже ничего (русоголовая, белотелая, стройная, нежная), не стала даже моей любовницей. Быть может даже, она была влюблена в меня, однако я старался этого не замечать, предпочитая оставаться свободным.

Мы жили все вместе, однако у каждого была своя территория. Лена занимала дальнюю комнату, рядом с кладовкой, подозреваю, что раньше, во время царских генералов или чиновников, эта комната отводилась прислуге. Гера жила в просторной комнате, прежде являвшейся супружеской спальней, и ее окна с длинным балконом выходили на тихий двор, засаженный старинными липами. Я занимал гостиную, где стоял удобный мягкий диван, на котором я часто отдыхал, глядя телевизор и попивая пиво. Спал же я в маленькой спальне, рядом с кухней, откуда часто мог наблюдать, как наша Лена, на которой лежало все хозяйство, готовит нам еду, накрывает на стол.

Наш быт был устроен, мы отлично понимали и любили друг друга, а потому я мог спокойно заниматься своими делами.

Гера работала помощником нотариуса, их контора находилась в центре Москвы, в Столешниковом переулке, но по возможности помогала мне. Ее жених, Саша Сержантов, бывший опер, был моей правой рукой.

Визит господина Равенкова был предварительно оговорен по телефону – он пришел по рекомендации одного из моих клиентов, известного дирижера.

– Фима, к тебе придет один мой человечек, Боря Равенков, он близкий друг Нины Бретт. Возможно, ты слышал когда-нибудь это имя. Это оперная певица, чрезвычайно талантливая, она настоящее сокровище, и ее надо найти. Она куда-то запропастилась. Помоги.

Я долго разговаривал с Борисом, мне важно было понять, кто окружал Нину, чтобы разобраться, были ли у нее завистники, враги. Конечно, были, кто бы сомневался! Все те, кто не получил в свое время главных партий, кто остался в тени нарастающей славы Нины, кто завидовал тайно или явно. Все они могли приложить руку к исчезновению Нины. Могли ее напоить кислотой, покалечить, изуродовать. Вот такие мысли посетили меня во время разговора с Равенковым.

– А вы кто? Тоже музыкант?

– Я был пианистом, мне руки перебили. Ночью напали какие-то отморозки. Арматурой. Подвижность пальцам не удалось вернуть. Так до сих пор и не нашли, кто это сделал, кто заказал этих уродов. И с тех пор я простой настройщик. Ну и еще даю уроки молодым пианистам, – сказал он тихо, и от его растревоженного печалью тембра меня проняло до самого сердца. Подумалось, как же много ему пришлось страдать.