— Зачем? Контроль?

— А ты не заметил? Мёртвые челюстью не шевелят!

Вот, блин! Какие-то сверхвыносливые мертвяки!

— Саш, погляди вокруг, я охранника пощупаю на предмет трофеев!

Охранник-обжора оказался богатым на трофеи. Заморачиваться не стал, а, расстегнув поясной ремень и обрезая петли на штанах, освободил его со всеми взрослыми игрушками — дубинкой, фонарём, баллончиком, наручниками и кобурой. Трофей протянул Саше.

— Военный! Вот тебе новое табельное оружие! Носи с честью!

— А сам?

— У меня дубина есть пока. А с пистолетами я не очень, точнее, совсем никак. Вот «калаша» не отдал бы.

— Ну-ну. Гос-споди, доберёмся до Москвы…

— Что тогда?

— Я тебе все твои подколки сторицей верну!

Вспомнив заявление Алёны двухчасовой давности, я захихикал, представляя, как Александра поджигает дом, затаскивает в него осёдланного и ржущего меня, а потом выносит на плечах. Реально, нервы — никуда! Ржал, аж дубину выронил, не обращая внимания ни на что — ни на жару, ни на, так сказать, антураж.

Пока ржал, Саша опоясалась трофеем и провела ревизию на него нацепленного. Ржака отпустила, когда она, достав пистолет, выщелкнула магазин, передёрнула затвор и несколько раз пощёлкала курком. В первый раз — на моих глазах — его увидев.

— Теперь я вооружена и очень опасна!

— С патронами у тебя как?

— Две по шестнадцать.

— Во-о-от! А врагов — условно — за сотню! Так что дубина — первое, а ты — вторым номером, ладно? Хотя бы пока не доберёмся до оружейки.

Вообще какой-то моральный ступор навалился. Стою с девушкой беседу веду, у ног — четыре трупа, кровь, какашки (это из неудачливого продавца), запах химии и скотобойни… Ну, запахи — дело обычное, на мясокомбинате Хорошёвском и не так воняло, единственное, но из четверых-то двое — мои!

— Петь, а ты спецом в голову метишь?

— А сама Омара тюкала куда?

— Так остальное или в одеялах, или ты загораживал…

— Ну, смотри, женщина без груди как себя чувствовать должна? А киндер давешний с вырванными мышцами из половины спины? А бабка с обглоданным бедром? Все, по-моему, не то что ходить — ни на что, кроме своих болячек реагировать не должны! А мозг — он всему голова! Он не просто так в голову запрятан! Нелогично? А потом, во всех фильмах так — снёс зомбаку башку, и нет проблем!

— Тогда ты туда и бей, а я в ту же степь стреляю.

В ресторане у бассейна жрали. Жадно, остервенело, как в последний раз. Без гарниров и соусов, не останавливаясь. Не делая различий на местных и приезжих — все жрали кого попало. Я аж прифигел от столь толерантной гастрономической разнузданности. А Саша не прифигела. Бам! Бам! Бам! Бедные ушки мои! А Саша не останавливается. Гильзы звенят, запах сгоревшего пороха, неожиданно приятный после аромата «мёртвоживых». Звонко стукнулся о плитку пола пустой магазин. Бам! Всё! Двенадцать жрунов раскинули мозгами. С учётом «пищи» на полу количество потенциальных врагов уменьшилось ещё на восемнадцать.

Среди питавшихся глаз зацепился за ещё одного охранника. Подошёл, проверил — не день Бекхема сегодня, кобура пустая. Куда он пистолет свой задевал? Хорошо, магазин запасной и фонарик на месте. Магазин — Саше, фонарик — мне. Хороший, длинный, увесистый…

— Саш, у вас с Алёной как насчёт пожрать?

— Никак вообще! А если честно, уже хочется!

— Тогда давай прервёмся с разведкой! Пошукаем здесь и найденное оттащим домой, перекусим и пойдём дальше, ладно?

— Тогда ты шукай — сам говорил, что всё здесь знаешь! А я — на вахте!

«Нашуканного» набралось неожиданно много. Видимо, приход песца в наш отель совпал по времени с открытия возлебассейновой харчевни — два подогреваемых лотка с нарезанной пиццей, лоток с картошкой фри и ещё один — с местным подобием блинов. Плюс упаковка воды, плюс некоторое количество напитков из бара, плюс полный кофейник, да то ещё, да сё… В руках нести — не выход. Тут вспомнил про тележку в кладовке: в прошлый приезд персонажи из обслуги, привозя припасы, там её ныкали до вечера. Полез, дебил расслабленный!

Хорошо, фонарик в руках был! Из кладовки на меня вывалился, видимо, один из первых укушенных и умерших — неприлично живой. И вроде тощий, а сильный! Ка-ак навалился, как с сипом к лицу пастью своей потянулся! Коктейль мыслей непередаваем… В общем, завалил меня этот извращенец на пол и ну подставленную левую руку грызть! А куртка — ни фига не дрескостюм! Больно, сука! И рвёт, и терзает, не отвлекаясь ни на что, не говоря об окне! [5]

Питбуль, гадина, какой-то, а не покойник! И не обращает внимания ни на реплики мои нецензурные, ни на удары фонарём куда попало. Говно фонарь, не для самообороны от таких живоедов!