– Тяжело видеть ее такую – сломленную, не похожую на себя. Я позаботился о ней, как один человек о другом. – Я хочу, чтобы она проявила к ней жалость, а не ревновала меня к ней. Я смотрю на Ану, а она уставилась в одну точку в своей тарелке. О нет… не надо… пожалуйста… я не хотел снова все портить…

– Ана, посмотри на меня. – сказал я, но она как будто меня не слышит. По моему телу пробежали мурашки. Это очень плохой знак.

– Ана. – я нежно ее позвал.

– Что? – огрызается она. Господи боже. Я не хотел…

– Не надо. Это ничего не значит. Я как будто ухаживал за ребенком, за бедным, больным ребенком. – Она вообще не реагирует на мои слова. Что я наделал? Снова паника начала меня душить…

– Ана? – я хочу, чтобы она со мной поговорила. Я не хочу, чтобы она держала все в себе, это очень не хорошо.

Она резко встает, не обращая на меня внимания, несет свою тарелку к раковине и счищает ее содержимое в ведро. Сейчас она меня пугает.

– Ана, пожалуйста.

Она резко поворачивается ко мне.

– Перестань, Кристиан! Что ты заладил «Ана, пожалуйста»? – кричит она, и у нее по лицу снова текут слезы. – Сегодня я наглоталась достаточно всего этого дерьма. Я иду спать. Я устала, телом и душой. Оставь меня в покое.

Разворачивается и быстрым шагом уходит в сторону спальни. Я выдохнул, хоть не в сторону выхода…

Я быстро доел свою порцию, положил тарелку в раковину и пошел вслед за Аной. Я услышал, как из ванной раздался дикий женский крик, от которого мои волосы встают дыбом. Господи, что случилось? Я забежал в ванную и увидел ужасную картину. Ана сидит на полу, мучительно бьется в истерике и рыдает так, что мне на миг показалось, что она сходит с ума.

– Эй, – я сажусь к ней на пол, нежно обнимаю ее и сажаю к себе на колени. – Пожалуйста, не плачь, Ана, пожалуйста. – Она обвила меня руками и начала сильней рыдать, уткнувшись мне в шею. И все, что я могу сделать для нее, крепко обнять и постараться успокоить. Я уткнулся носом в ее волосы, вдыхая ее успокоительный аромат.

– Прости, малышка, – шепчу я. От этих слов, она еще крепче прижалась ко мне и продолжала плакать. Это хорошо, она должна освободиться от накопившихся эмоций. Было бы хуже, если бы она держала все в себе. Я просто сидел и ждал, когда она выплачется. Я не знаю, сколько мы так просидели. И когда у нее закончились слезы, я взял ее на руки и отнес в нашу постель. Снял быстро с себя всю одежду и лег рядом с ней, погасив свет. Я крепко обнял ее, радуясь тому, что она не бросила меня.

Я закрыл глаза и постепенно уснул.

Я стою в центре тоннеля. Сзади меня кромешная темнота, а далеко впереди я вижу свет и приближающуюся ко мне фигуру. Это Ана. Она подошла ко мне и обняла.

– Между нами не должно быть никаких секретов, Кристиан. Откройся мне. – Ана смотрит на меня с мольбой.

– Я садист, Ана. – это, то, что я от тебя скрывал.

Она смотрит на меня в ужасе, потом с разочарованием закрыла глаза, а когда открыла их, на ее лице появилась решительность.

– Тогда мы не можем быть вместе. Я ухожу от тебя. – она выскользнула из моих рук.

– Нет Ана, не уходи, ты нужна мне. Я люблю тебя!

– Я тебя больше не люблю, прощай, Кристиан.

Она разворачивается и уходит обратно к свету, оставляя меня в темноте. Я сделал шаг, чтобы пойти за ней, но уперся в стеклянную стену. Я изо всех сил бью по ней руками, пытаясь ее разбить, но у меня нет сил. Я падаю на колени и бью ладонью по стеклу, смотря на ее удаляющуюся фигуру и умоляя ее вернуться ко мне. Я остался один… мне холодно и одиноко… Я смотрю на свои руки и они на глазах становятся меньше. Мне опять четыре года. Сзади я услышал тяжелые шаги, я оглянулся и увидел, как в глубине туннеля горит уголек от сигареты и ко мне кто-то стремительно приближается.

– Ах вот ты где, маленькое дерьмо. Я искал тебя, иди-ка сюда.

НЕТ… Только не он!!! Я кричу и мой крик эхом раздается по темному туннелю.

Он хватает больно меня за руку и тянет обратно в глубь туннеля. Я упираюсь всеми силами, но не могу с ним справиться. Он сильнее меня, всегда был сильнее.

– ААААА…. НЕТ…отпусти меня!!! – кричу я, а потом вижу свою мать, она стоит и смотрит на то, что он со мной делает и улыбается.

– Никто тебе не поможет! Ты мой… ты понял? – кричит он на меня, зажав между зубами сигарету, и я чувствую, как, в добавок ко всему, от него еще несет дешевым алкоголем.

Я в ужасе смотрю на мать. Я хочу, чтобы она спасла меня от этого чудовища. Но в ответ она отрицательно качает головой.

– Ты ничтожество. – говорит она. – Я не люблю тебя, Кристиан. Ты не достоин любви. Ты не достоин Анастейши. Она правильно сделала, что ушла… ушла… ушла… Это слово эхом раздается по всему темному пространству.

В это мгновение я почувствовал ожог и услышал шипение сигареты на своей спине, он снова потушил ее с силой вдавливая в меня.

– НЕТ…. ААААААА… – кричу я, не в силах вырваться из его рук. Адская боль пронзила все мое тело... Я чувствую запах паленой кожи… Как же больно… Я слышу его смех, который раздается громким эхо. – АААААААААААААААА.