Петька ухмыльнулся, покрутил стриженой головой.

— Ох, и хитрый же вы, Николай Иванович! Чего ж сразу не сказали? Думали, скиснем работать и учиться?

— Ты ошибаешься, Петя, я знал, что вы не скиснете. Во всяком случае, старшие. Но вас немного. Большинству же от десяти до двенадцати лет. С этим нельзя не считаться. Но ваша помощь очень нужна фронту. Так вот, для успешного выполнения этого задания мы со Степаном Фёдоровичем решили разбить вас на два отряда. Первый отряд — мальчики. Командир отряда Бабатай Тайменов, комиссар — Саша Дмитриев… Бабатай, ты согласен?

Бабатай встал и серьёзно кивнул — согласен.

— Почему Бабатай? — удивились мальчики.

— Бабатай хорошо знает местные условия. Второй отряд — девочки. Командир Рахия Утемисова, комиссар… Ляхова Галя.

Рахия покраснела и спрятала лицо в ладони.

Галка обалдело уставилась на Николая Ивановича, не понимая, смеётся он над нею или говорит серьёзно. Но уже через несколько секунд, убедившись, что Николай Иванович серьёзен, Галка справилась с собой, приосанилась и ехидно подмигнула Анке.

— Комиссар… а как же галоши? — шепнула Анка.

— Будь спок, — важно ответила Галка.

Наташа сидела пришибленная и растерянно смотрела на Кузьмина. Старший воспитатель нахмурился. Видимо, назначение Галки было и для него неожиданностью.

— Завтра воскресенье, — продолжал между тем Николай Иванович, — в понедельник начнутся занятия в школе. Учтите, никакой скидки не будет. Ну как, выдержите?

— Выдержим!

— Не маленькие!

Николай Иванович прошёлся вдоль столов, поглядывая на ребят, и неожиданно спросил:

— Неужели вы так и не поняли, что ваша учёба — это тоже оружие?

— Как это — оружие? — удивились ребята.

— Да, оружие! — с силой повторил Николай Иванович. — И гораздо страшнее для фашистов, чем танки, пулемёты, бомбы! Подумайте сами: фашисты трубят на весь мир, что они уничтожат нашу армию, сломят наше сопротивление. Они не только разрушают наши города, убивают жителей — они пытаются убить наше будущее! Но вы только посмотрите, ребята, что происходит: тысячи детей вместе с учителями вывезены в тыл. В Казахстане, на Урале, в Сибири работают школы, техникумы, институты… Кончится война, и вы: Саша, Петя, Аня, Зорька, Галя… все вы, будущие учителя, инженеры, агрономы, рабочие восстановите разрушенные города, сделаете нашу страну ещё краше. В ваши руки, ребята, партия большевиков вкладывает самое сильное, самое светлое оружие — ЗНАНИЯ! Помните об этом.

В этот вечер долго не спали. Зорька начала было в который раз рассказывать сказку, но девочки никак не могли успокоиться: обсуждали собрание. Нина Лапина сидела на кровати в ногах у Анки и жалобно тянула:

— Ань, по русскому у меня ещё ничего, а с арифметикой просто никак, хоть умри… может, я просто такая неспособная, а? Бывают же такие люди? Бывают? Может, у меня голова не как у всех устроена?

— А рот у тебя так устроен? — насмешливо спросила Наташа, взбивая подушку. — Может, тебе пайку поменьше выдавать?

Зорька уже сквозь сон слышала, как Галка доказывала кому-то:

— Если в колхозе работать, какое же это боевое? Это трудовое. А боевое, когда на фронте или шпионов ловить. Я одного шпиона чуть не поймала… Бежала, бежала за ним, а он, гад, сел в машину и укатил.

— А как ты его узнала?

— Что же, у меня в голове не мозги? Будь спок… идёт себе в шляпе, усы чёрные, а борода рыжая, сразу видать — приклеенная… В следующий раз ни за что не упущу.

В спальню вошла Вера Ивановна. Остановились, потом подошла к Зорькиной кровати.

— Зоря, сколько раз я тебе говорила: не укрывайся с головой, это вредно.

Зорька высунула из-под одеяла нос. Прямо перед собой она увидела узкие плечи Веры Ивановны, худую шею и седые волосы, отросшие за дорогу неровными прядями. Воспитательница закладывала волосы за уши, отчего лицо её казалось ещё уже и острее.

— Последний раз, Верванна, больше не буду.

Вера Ивановна улыбнулась, постояла несколько минут, прислушиваясь к сонному дыханию девочек, и, осторожно прикрыв за собой дверь, на цыпочках вышла в коридор.

Из спальни мальчиков доносился весёлый смех.

Вера Ивановна открыла дверь и строго сказала:

— Спокойной ночи, ребята.

Смех утих, словно его и не было.

…На маленьком крылечке флигеля, в котором разместилась воспитательская и кабинет директора, сидели Николай Иванович и Кузьмин.

— Вера Ивановна, идите к нам, — позвал Николай Иванович и подвинулся, освобождая место на узкой ступеньке. — Трудный сегодня был день. Первый… а сколько таких дней ещё впереди?

— Вот именно, — многозначительно сказал Кузьмин, раскуривая трубку. — Я, собственно говоря, ждал, что вы скажете на собрании о драке.