Спустился к реке сети проверить – и что же? Личи моя дальней тропой идет, черную лодку на спине тащит, шатается, как веточка под дождем. Тропа к берегу чуть ниже выходит, по ней ходят редко – только когда провожают кого. Там последним лодкам отчаливать удобно – теченье подхватит, покрутит, да к тому берегу и прибьет. И зачем Личи по этой тропе ходить, да еще с лодкой? Совсем ветер в голове разгулялся!

Я по бережку, да по воде, ноги промочил, в тине измазался, спешу к жене, кричу – что ж ты делаешь! А Личи в ответ только волосами встряхнула, как всегда, когда спорить собирается. Я кричу, ругаюсь, а она лодку на воду спускает…

Добежал – а Личи уже в лодке стоит. Присмотрелся – лодка последняя, по всем правилам сделана. У меня от страха язык отнялся. На том берегу туман над самой рекой, да такой густой, что за ним деревьев не видно – только корни в воде полощутся. Туман щупальца тянет, клочки от него отрываются, в тень складываются. Я руками лицо закрыл – нельзя человеку смотреть, как тень через реку плывет, не положено людям такое видеть… Личи говорю – отвернись, глупая женщина, вылези из лодки, может и обойдется!

А она смеется! Открой глаза, говорит, открой глаза, посмотри на меня последний раз, любимый. Помоги мне в последний раз. Оттолкни лодку – пусть меня на тот берег несет. Так твоя мама захотела, ты же сын добрый, послушный, оттолкни лодку!

Посмотрел я на Личи – как она стоит в лодке, смеется, и волосы вьются, будто на ветру – а ветра-то и нет. Посмотрел на реку – а по воде тень Личина плывет, вроде и туман, а вроде как и Личи. Вздохнул глубоко – в грудь холодный воздух ворвался, соленый, нездешний.

А Личи глазами сверкает, ну же, говорит, толкай! Я в борт уперся, все силы напряг – пошла лодка, подхватило ее течением. А я тут же на берегу упал. Хочу от ветра укрыться – а не могу, сил нет на ноги встать. Хочу глаза закрыть – а не могу, смотрят глаза, меня не спрашивают. Смотрят, как Личи на середину реки выплывает. Смотрят, как руки к тени тянет, а тень – к Личи. Смотрят – обнимает Личи тень, как будто сестру встретила… А чужими местами все слаще пахнет, ветер все сильнее, закрутил лодку, подхватил и вниз по реке погнал, не дал течению к тому берегу прибить. Так и уплыла лодка черная, последняя, а в ней Личи нет – только тень ее, и тени нет – только Личи, живая, настоящая. Уплыла в чужие места, где лес не растет, небо не закрывает, где не болотом пахнет, а сухими травами…

Посмотрел я на тот берег, на туман между деревьями, на скользкие корни. Лицо в ладони сунул и заплакал. От рук жабьим мясом несет, мертвой рыбой.

Совсем разум растеряли в этой семье. Только Личи лодку сделал, прибегает муж ее. Ну, думаю, близка моя тень, – узнал. Девки третий день не видать, сейчас и меня вслед отправят. Подхватил полено покрепче, дверь открыл. А Кобард веселый, глаза блестят – как будто от жены ветра набрался.

И что бы вы думали? Лодку хотел! Точь-в-точь как жена его – сделай мне лодку да сделай, хочу, мол, маслом пахучим намазать, чтобы вонь черных веток отбить.

Самой лучшей рыбой заплатить обещал, все торопил. Куда, спрашиваю, спешишь, на тот берег захотелось? Не живется тебе? А он – в слезы. Ну, думаю, крепко Кобарду досталось. Налил браги, за стол усадил – и ему успокоиться, и мне с живым человеком поговорить. Первый-то ковш Кобард проплакал, на втором – задумчивый стал, а на третьем – взял да и рассказал все – и как Личи с тенью обнялась, и как лодку вниз по реке утащило. И что задумал – тоже рассказал.

Я вам скажу – это, конечно, ему ветер из жениной головы надул. Никогда такого не было, чтобы люди вниз по реке плавали – места там чужие, страшные. Да только Кобарду что ни говори – а он уже решился. Хороший человек, хоть и без ума, да и рыбы хочется, – сделаю ему лодку.

Девка сгинула, а счастья нет. Сынок из дому без сетей ушел, вернулся – руки пусты, ноги заплетаются, песни поет. К лодочнику в гости ходил, говорит, а сам смеется да носом воздух тянет, вроде как принюхивается. Я как услышала – так и села: где ж это видано, чтоб человек к лодочнику в гости ходил, брагу с ним пил да еще веселым вернулся? Да зачем это Кобарду понадобилось? Выспрашивала, хитростью выманивала, и грозила, и плакала – не говорит. Так и уложила спать, ничего не вызнав.

А сама к реке пошла – посмотреть, что и как. Страха уже нет, привыкла. Тянет меня к воде, тишину с того берега послушать, на туман полюбоваться. Цветов синих набрала, да свернула с тропы за черной лозой. Слышу – в кустах кто-то ворочается. Ветви развела – а там лодочник, ножом машет, старается.

Ну, говорю, попался. Ты зачем прутья режешь? Хочешь тени раньше времени в село зазвать? Нехорошее задумал? Давай говори, о чем с сыном моим болтал, зачем брагой поил, а то позову мужиков – мигом на тот берег отправят! Тоже придумал – лодки заранее строить!