Шрифт:
Отпирающий механизм же в глаза не бросался. Фудир принялся дергать и вертеть закрепленные на стене приборы.
«Мин-ловушек, скорее всего, нет», — произнесла Полианна.
Человек со шрамами застыл.
— Полианна! — сказал Донован.
«Она права. Какой дурак станет минировать собственное судно?»
«Контрабандист, отправившийся ночью куролесить в бар Иеговы?» — предположил Внутренний Ребенок.
«Не, в таких случаях запирают замки, а не мины ставят». — Силач повернул хронометр, покачал барометр, толкнул нактоуз [5] … И когда он дотронулся до поплавка компаса, они наконец услышали щелчок и панель бесшумно отодвинулась.
5
Нактоуз — ящик судового компаса.
— Равн, солнце мое, можешь уже выходить, — воркующим голосом позвал человек со шрамами.
Но никто не показывался; Донован шагнул вперед и увидел перед собой не нишу, а коридор. Другая его стена казалась сплошной. Справа к нему примыкал еще один, тянувшийся, судя по всему, вдоль корабля — возможно, мимо рубок. Слева тоже виднелся проход, на сей раз более узкий, оттуда до человека со шрамами донесся едва слышный щелчок закрывающегося люка.
Внутренней Ребенок прижался к сплошной стене, убедился, что в коридоре никого нет, и крадучись побрел на звук. Шаги Фудира были совершенно бесшумны; даже дыхание его стало не громче, чем у покойника.
Какая-то изобретательно продуманная западня? Но зачем ей ловить его в западню? Она и так могла прикончить его в любой момент. Конфедератка сохранила ему жизнь только потому, что планировала использовать его в гражданской войне. Тогда что все это значило? Просто какая-то игра в прятки? Одних только физических тренировок оказалось мало, а скука служит прекрасным мотиватором.
Коридор резко свернул, и Донован очутился в холодильнике среди отрезов созревшего мяса, овощей и соков, хранившихся в стоящих рядами низкоэнтропийных баках. Дверь, через которую он попал сюда, была замаскирована под стеллаж с полками.
Из холодильника Донован прошел в кладовку, где на разделочном столе лежала восковая тыква с целую руку длиной. Повинуясь внезапному порыву, человек со шрамами выхватил из стойки нож для мяса и, взяв за кончик лезвия, метнул его. Нож изящно перевернулся в полете и по самую рукоять погрузился в тыкву.
Теперь датчики движения должны были известить Олафсдоттр о том, что в кладовой творится что-то неладное. Но сам человек со шрамами держался вне поля зрения установленного в помещении Глаза.
Донован вернулся в холодильник и направился обратно в кают-компанию.
— Что ж, это было забавно, — произнес Фудир, когда они вновь уселись за консоль управления. — Кажется, наша Равн любит проказничать.
«Интересно, а она заметит, если исчезнет нож?»
«Она была бы дурой, если бы не вела инвентарный учет; к тому же сработавшая сигнализация заставит ее насторожиться. Думаю, она будет озадачена, увидев, что ни один нож не пропал, а восковая тыква зарезана. Могу только догадываться, в какое бешенство она придет, пытаясь вычислить, не пропало ли что-то другое».
Включив голостойку, он увидел, что те документы, которые он недавно читал, исчезли. Несколько минут поисков успеха не принесли. Их не просто закрыли, их удалили.
Фудир с отвисшей челюстью посмотрел на потайную дверь, остававшуюся запертой.
— Все эти игры имели своей целью отвлечь меня от консоли, — пробормотал он. — Странно, она могла в любой момент просто тихо войти, наставить на меня шокер и забрать документы.
«Что-то тут не сходится».
За ужином, пока Донован поглощал бурду из сои и черники, Олафсдоттр заявила, что они выйдут на трассу Абалон — Меграном в течение четырех дней. Лучи Космического Транспортного Контроля Абалона уже направляли судно к вратам Виссера, служившим въездом на эстакаду. Во время финального разгона заработают альфвены, которые крепко схватятся за «нити пространства» и перетянут кораблик через порог сверхсветового туннеля. Самое неподходящее время, чтобы беспокоить пилота. Если судно промахнется мимо прохода, то размажется по ньютоновской плоскости и растворится в мерцании Черенкова.
Древний бог Шри Эйнштейн постановил, что ничто не может двигаться быстрее света. Но в то же время он решил, что пространство будет лишено признаков объективного существования. И раз уж оно нематериально, то пространство способно двигаться со скоростью, превышающей световую. Заметив эту оплошность соперника, Шри Максвелл выпустил своих демонов и создал конвекционные потоки в эфире тензоров Риччи, тем самым став творцом сети из труб Красникова, также известной как Электрическое авеню. И хотя корабль, движущийся внутри одной из таких труб, не мог превысить в ней скорости света, но в этом месте она сама могла быть существенно выше.
Шри Эйнштейн не увидел того, как обошли его запреты. Стены труб образовывал кокон Виссера — слои все более и более медленных пространств, именуемые сублиминальной тиной, надежно скрывавшей от остального мира все происходившее за ней. В некотором смысле летящий по системе труб корабль находился уже не «во» вселенной, но «под» ней.
Все это люди поняли еще в далекие времена старого Содружества Солнц, а поняв, разработали надежные технологии; после появления же технологий понимание перестало быть обязательным. Формулы были верны, машины умели их обсчитывать. Вот и все, что отныне требовалось знать человеку.