Чем быстрее она вернется к поискам работы и скроется с глаз, тем лучше. А он должен немедленно сказать своим коллегам по киноискусству, чтобы катились ко всем чертям, что никто не заставит его играть эту грусную роль…

– Извини, мне надо было дописать сообщение, – сказал он мальчику.

– Ничего, все в порядке, – ответил Генри.

Разумный парень. Хотя ему всего пять лет. Бо достал бумажник, нашел пятидесятидолларовую купюру и передал малышу.

– Вот. Купи себе пончик. Сдачу оставь себе.

– Ух ты!.. Спасибо!

Но Лейси тут же взяла деньги из рук сына и протянула Бо.

– Пончик стоит намного меньше пятидесяти долларов. Но все равно спасибо. Поверьте, мы сами справимся.

Бо окинул ее пристальным взглядом и убрал купюру обратно в бумажник. Она явно не считала его себе подобным. Для нее он был представителем голливудской элиты. Увы, он не имел практики общения с покупателями в магазине пончиков или в «Макдоналдсе» и ничего не знал о принципах взаимоотношений с пятилетним ребенком.

– Сдача предназначалась для оплаты его обучения в колледже, – попытался отшутиться Бо. К сожалению, не удалось.

– Спасибо, не надо. Я обо всем позабочусь, – заявила Лейси. – А когда Генри подрастет, то сам сможет зарабатывать деньги на свое образование.

Ну-ну. Бо совершенно определенно знал, что не намерен наслаждаться ею в роли внимательной мамы. Иначе ему пришлось бы вспомнить, как неловко себя чувствовала его собственная мать в этой роли.

– Кто эти люди, Бо? – неожиданно громко спросила Симона. – Кажется, мне говорили, что ты здесь вырос. Так и есть?

– Да, – ответил Бо. Он вырос в Чарлстоне, но вовсе не собирался афишировать этот факт. К счастью, в Википедии о его детстве и юности рассказывалось без подробностей.

– Вы его старая подруга? – спросил Адам.

Некорректный вопрос. Но он был задан, так что придется отвечать. Бо и Лейси обменялись взглядами. Наверное, им следовало заранее согласовать возможные варианты, но теперь уже слишком поздно.

– О, подождите… – Адам щелкнул пальцами. – Я вас узнал!

– Я не она, – поспешно ответила Лейси. – Я всего лишь на нее похожа. – Она достала из кошелька доллар и две монеты по двадцать пять центов, отдала деньги Генри и предложила выбрать на прилавке пончик.

Мальчик резво побежал к прилавку.

– Нет, вы – это она! – Адам оказался удивительно настойчив.

Бо едва сдерживался. Он чувствовал, как его раздражение рвалось наружу.

– Ваши волосы говорят сами за себя, – добавил Адам.

– Честно говоря, я не…

– Вы – та самая девушка, которая изображена на стене ресторана в деловом центре Чарлстона, – не унимался Адам. – «Хомини-гриль», кажется.

Морщинки на лбу Лейси разгладились.

– Это точно вы, – продолжал Адам. – У вас там такой… классический облик в униформе официантки 50-х годов прошлого века. Не понимаю, с какой стати вы это отрицаете.

Симона пожала плечами.

– Кто же захочет, чтобы тебя знали как «девушку со стены»? Она ведь там ростом… футов в пятнадцать. Один только нос – шесть с половиной дюймов в ширину.

– Добросовестная работа, – заметил Майк.

– У вас прекрасный носик, – сказал Адам. – Задорный…

– А что «девушка на стене» несет в миске? – спросила Симона у Лейси.

– Кукурузную кашу, – ответил Бо. Он много раз бывал в «Хомини-гриль».

– Никогда не пробовал кукурузную кашу, – сообщил Адам.

Бо невольно поморщился, а Лейси проговорила:

– Попробуйте при случае. Это довольно вкусно.

«Странно, но, судя по выражению ее лица, у нее даже не возникло желания придушить наглеца, – подумал Бо. – Неужели он ей понравился? Быть того не может! Или может?.. При мысли об этом Бо разозлился еще больше, и ему вдруг ужасно захотелось схватить первый попавший стул, швырнуть его в окно, а затем выскочить на улицу и надрать кому-нибудь задницу. Хорошо бы сейчас случилось фальшивое ограбление на заправке или инсценированное похищение на пирсе… Тогда он смог бы разобраться с плохими парнями несколькими хорошо поставленными зрелищными ударами или холостыми выстрелами. Был бы уместен еще фон в виде взрыва. Неплохая вышла бы сцена. Лучше всего, конечно, дополненная гонораром в пятнадцать миллионов долларов.

Майк улыбнулся Лейси и спросил:

– Откуда вы знаете Бо?

Тут Генри подбежал к матери, держа в руке шоколадный пончик. Взглянув на режиссера, он сообщил:

– Мы живем вместе на маяке.

Симона хихикнула и осведомилась:

– Неужели это правда?

– Но не навсегда, – ответил Генри, радостно пританцовывая. – Когда-нибудь нам придется уехать. – Малыш тараторил и тараторил, спеша сказать как можно больше, пока его все слушали. – Но мы все равно останемся здесь, в Индиго-бич. У меня будет комната, покрашенная как футбольное поле. Мама купит дом с красной дверью и растениями в голубых кадках перед ней. – Он выдохнул и добавил: – Вы сможете к нам прийти. Мама всегда будет печь шоколадное печенье.