Антона имел представление о красоте. Сформировалось оно под воздействием рисунков и фотографий в журналах - советских и иностранных. У каждого времени свой идеал. В 70-е в моду вошли вздернутые носы, маленькие рты с пухлыми губками и острые подбородки. Эдакая девочка-сорванец. И вот сейчас Антон такое лицо лепил. Он так увлекся, что забыл о времени. На его плечо легла рука Куворка.

– Достаточно, господин!

Антон распрямился и отступил на шаг. Мгновение любовался на творение своих рук. Ощутил, что адамант перестал щипать ладонь. Антон разжал кулак. Черный камень стал бледно-розовым.

– Ты великий маг, господин!
– воскликнул Куворк.
– Так точно распределить Силу.

У Антона было мнение на сей счет, но высказаться он не успел. Девушка шевельнулась и застонала. Они, не сговариваясь, повернулись к ней. Люсиль открыла глаза. Взгляд их был мутен.

– Все прошло хорошо!
– поспешил управляющий.
– Мой господин исполнил твое пожелание.

– Больно!
– прошептала Люсиль.

– Возьми!
– Куворк забрал у Антона ставший розовым адамант и вложил его в ладонь девушки.
– Его Силы хватит, чтобы снять боль.

Люсиль благодарно улыбнулась и сжала камень в руке. Затем села и закрутила головой.

– Зеркало?

Куворк метнулся к стене и снял с крюка серебряный лист в раме. Поднес его Люсиль. Та некоторое время сосредоточенно рассматривала свое отражение.

– Я не похожа на себя, - сказала растерянно.

– Я предупреждал...
– начал Антон, но Куворк дал знак ему молчать.

– Ты прекрасна, высокородная. Никто в Руме отныне не сравнится с тобой!

– Ты так считаешь?
– недоверчиво спросила Люсиль и посмотрела на Антона. Тот молча кивнул.

– Хорошо!
– сказала Люсиль.
– Я выполню свое обещание. Приходите завтра. Вы уже наняли воинов?

– Нет, - ответил Куворк.
– Только собирались.

– Вот и не делайте этого без меня.

– Как скажете, госпожа!
– поклонился Куворк, отдал зеркало, после чего они вышли. Люсиль, оставшись одна, долго разглядывала свое отражение. Потревоженные Силой, ткани распухли и отекли, но Люсиль все люовалось. У нее теперь есть лицо! И, как она успела заметить, не хуже, чем у исцелившего ее хумми. Тот, пусть и не хотел, но выполнил обещание. Что ж, и она сдержит слово. Подготовить несколько десятков воинов - пустяк. Она это знает и умеет. Несколько месяцев придется прожить в дальнем замке - не беда. В походах бывало и хуже. Главное, чтобы странный хумми не решил, что она обязана ему больше договора. Еще вздумает приставать...

Люсиль вдруг с удивлением осознала, что она не против. Ну, чтобы приставал. Она затрясла головой, прогоняя эту мысль. Он ей не пара. Какой-то провинциальный лоф, да еще хумми! Однако мысль не отстала. Раздосадованная Люсиль разжала кулак и посмотрела на утративший цвет камень. Его следовало выбросить, но Люсиль, поколебавшись, спрятала в кошелек. Она не могла бы ответить, зачем. Затем встала и направилась к двери. Следовало ознакомить слуг с ее новым лицом. И объяснить им, что произошло.

9.

Вилорк шагнул за порог и замер. Внутри дома было сумрачно. Узкие окна с кусочками мутного стекла слабо рассеивали полумрак в комнате.

– Проходи ближе!
– раздалось впереди.
– Не задерживай!

Голос принадлежал женщине. В нем слышались повелительные нотки.

Вилорк подчинился. Сделав с десяток шагов, он оказался перед столом. За ним сидели двое мужчин и женщина. Последняя оказалась молодой и очень красивой - у Вилорка замерло сердце в груди. Из мужчин один оказался пожилым орком ("лет 35", - определил Вилорк), второй, явно хумми, был моложе. На груди у хумми висел медальон - высокородный. "Лоф Гонсея", - догадался Вилорк. Такой же медальон висел и на шее женщины. Вилорк знал, что она иль. В доме Люсиль и шел набор в воины. Но лицом женщина походила на хумми.

– Как звать?
– спросил молодой.

– Вилорк, высокородный!

– Раздевайся!
– хмуро бросила женщина.
– Одежду клади на лавку.

Вилорк молча подчинился. О том, с себя нужно снять все, говорили выходившие из комнаты претенденты. Еще поведали, что голых мужчин разглядывает женщина. При этом она щупает их и крутит. Об этом орки говорили смущенно, но некоторые - с восторгом. Не каждый может похвастаться, что тебя трогала высокородная иль.

Скинув одежду, Вилорк встал перед столом.

– Слишком тощ, - хмыкнула женщина на иль, - какой из него воин?

– Я жилист и вынослив, - возразил Вилорк на том же языке.

– Знаешь иль?
– удивилась высокородная.

– А также читаю и пишу, - сообщил Вилорк.
– По-оркски тоже. Хорошо считаю.

– Вот как?
– заинтересовался лоф.
– Сколько будет от сорока семи отнять девять?

– Тридцать восемь, высокородный.

– А к пятнадцати прибавить двадцать три?

– Тоже тридцать восемь.

– Подойди!