Снаружи топали сапоги Механистов, где-то капала вода и попискивали вдалеке крысы. Под потолком, куда не доставал свет электрических фонарей, плавала тьма. Гаррет бросил новый взгляд вбок, но Старший по-прежнему сидел с отстраненным, равнодушным лицом.

— Благодарю вас, — нашелся Младший.

— Не стоит благодарности. Тому есть две причины. Первая выглядит как вопрос и ответ. Вот вопрос: вы здесь по собственной инициативе, или ваше любопытство было… скажем так, кем-то проспонсировано?

Это было сказано вежливым, даже доброжелательным тоном, но Младший нюхом уловил таившуюся угрозу. Неправильный ответ вел к смерти — и, судя по молотам в руках рядовых Механистов, не слишком приятной. Впрочем, учитывая, что правильность определял лично Каррас, задача не выглядела такой уж простой.

— Сами, — коротко сказал Старший, разом облегчая всю задачу. Каррас перевел на него свой внимательный взгляд.

— А могу я поинтересоваться — почему судьба-злодейка привела вас именно сюда?

— Можете, — тем же равнодушным тоном сообщил вор. — Завтра мне нужно платить за квартиру, денег — кот наплакал, а воровство — единственное, что я умею как следует. Снаружи услыхали, как Рампоне рассказывал кому-то о богатых Механистах, выкупивших все Строение Б и точащих зубы на Строение А. Ну, а дальше…

— Соблазнились. Понятно. Что ж, думаю, вы не врете — заплати вам… некие лица, они направили бы вас не сюда, в Уэйсайд, а… в иное важное место. Будем считать, что с этим вопросом мы разобрались. Теперь вторая причина. Почему, как вы думаете, вы все еще не гниете в одной из наших подземных тюрем, или в каменном саркофаге под семинарией в Истпорте, а вместо этого удостоены аудиенции со мной?

— О чем тут думать, — сказал Старший. Куда и девалось былое тупое безразличие — прищуренными глазами он смотрел прямо на Механиста, на лице блуждала недобрая усмешка. — Тебе что-то нужно от меня, Каррас… как всегда, как и два года назад. Только поэтому мы все еще живы. Ну, а судя по тому, как аккуратно ты подступаешься к этому делу, ясно — нужно что-то украсть или уничтожить. Что-то дьявольски трудное и ценное. Тайное. Я достаточно точно угадал?

Каррас некоторое время сидел молча, тонкие губы подергивались.

— Хорош же я стал, — сказал он наконец. — Перепутать и не узнать старинного… приятеля. И настолько ясно раскрыть свои планы, не сказав ни слова… Позор. Истинно, позор. А еще говорят, что я умен…

— Льстят, должно быть, — безжалостно перебил его Старший. — Чтобы не оказаться в Семинарии, заключенными в саркофаги. Но раз уж мы пришли к согласию, что я… что мы тебе нужны — давай уже перейдем к делу.

— Разумеется, — согласился Каррас, — Эй, снаружи! Принесите-ка этим достойным господам по хорошему деревянному стулу, пускай дадут отдохнуть усталым ногам… Нет, снимать цепи необходимости нет, не такие уж они и достойные, если разобраться… да, вот так отлично. Нет, и караул убирать тоже не стоит, так мне будет спокойнее.

— Предусмотрительно, — одобрил Старший Гаррет, с удовольствием устраиваясь на стуле. Затекшие мускулы не могли поверить своему счастью и мелко-мелко подрагивали, заново наполняясь кровью. — Угадывается богатый опыт переговоров.

— Нет, просто жить очень нравится, — без улыбки ответил Каррас, смерив острым взглядом Младшего. — Что ж, теперь, похоже, мы все находимся в достаточно комфортабельном положении для ведения переговоров, и вправду можем начинать. Если, конечно, твоему… другу не нужно отдохнуть и, скажем, перекусить. У нас здесь весьма неплохая кухня, оставшаяся еще с былых времен, но существенным образом усовершенствованная. Стоит только сказать слово…

— Нет, ему не нужно, — отрезал Старший. — Все, что ты хочешь сказать мне, говори и ему тоже. Кстати… — теперь он обращался к Младшему, — ты, кажется, страдал насчет того, что оказался всего лишь инструментом в моих руках? Можешь радоваться — теперь мы, как оно обычно и бывает, в одной лодке.

***

— Жил когда-то давным-давно один мудрый человек… — начал было своим мягким голосом Каррас, но быстро сбился, -… а потом состарился и умер. Не сразу выходит перестроиться на новую аудиторию. Одним словом, еще в далекие и давние времена было установлено, что все проявления сверхъестественной силы, начиная с глифов, которыми не первое столетие пользуются Хранители, и зелий здоровья, которыми с незапамятных пор пользуются все подряд, и заканчивая омерзительными тварями вроде Трикстера и Виктории, управляются некой таинственной и крайне редкой субстанцией… Ты что-то хочешь сказать, Гаррет? Очень уж мечтательная у тебя улыбка.