С т е п а. Опять думать буду…

А р ш и к. Я не спешу, хотя клиентов у меня вагон и маленькая тележка. Дело серьезное, Степа, думай.

С т е п а. Подумаю, Аршик. (Идет за мужчинами.)

А р ш и к (вслед). Ой, Степа! Ты идешь, а они — скрип-скрип, скрип-скрип…

Степа невольно замедляет шаги. Чувствуется, что он мысленно в новых сапогах, которые сошьет ему Аршик.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Степа уходит. Снова настороженно оглянувшись, Аршик возвращается в мастерскую.

Некоторое время дядя Жора и Аршик молча работают.

Д я д я Ж о р а. Хочу с тобой совет держать, сынок…

А р ш и к. Не беспокойся. И гвозди, и стальные подковки мне уже обещал один мужик с фабрики.

Д я д я Ж о р а. Я за другое… (Несколько смущенно.) Хорошо бы в дом женщину. Без них, сам понимаешь, дом так — казарма.

А р ш и к (отложив дратву, тоже смущенно). Не знаю, папа, согласится ли она…

Д я д я Ж о р а. Думаю, согласится.

А р ш и к. А если нет?

Д я д я Ж о р а. Считай, она и так наше хозяйство ведет. Готовит, стирает, на базар для нас ходит.

А р ш и к (разочарованно). Так ты про тетю Пашу говоришь?

Д я д я Ж о р а. А ты про кого? (Смеется.) Про девушку Варю?

А р ш и к. Ладно, я так просто… Разве нам вдвоем плохо?

Д я д я Ж о р а. Ас тетей Пашей будет еще лучше.

А р ш и к. Она же старая!

Д я д я Ж о р а. Для кого старая, для кого и нет.

А р ш и к. Ты про себя, что ли?

Д я д я Ж о р а. Что ты имеешь против?

А р ш и к. Ну…

Д я д я Ж о р а. У меня голова седая от другого.

А р ш и к. Да я что, я ничего…

Д я д я Ж о р а. Она тебе не нравится?

А р ш и к (подумав, солидно). Тетка нормальная.

Д я д я Ж о р а (обрадованно). К тебе хорошо относится. Можно сказать — любит.

А р ш и к. Главное, как она к тебе.

Д я д я Ж о р а. Вот тут и думаю… Кому я калеченый нужен?

А р ш и к. Мне.

Д я д я Ж о р а. А Паше? Может быть, она из жалости только. Мы для нее вроде сирот брошенных.

А р ш и к. Ну и пошла она куда подальше!

Д я д я Ж о р а (сердито). Не бросайся пустыми словами, ахмах!

А р ш и к. Ничего, отец. Будет и на нашей улице праздник. (Загадочно.) Скоро опять начнешь ходить на своих двоих.

Д я д я Ж о р а (размышляя). А если не из жалости? У нас еще до войны симпатия была обоюдная. Да только Паша уже была замужем и у меня семья…

А р ш и к. А ты боец, папа!..

Д я д я Ж о р а. Тебе женская ласка будет. В техникум опять пойдешь учиться.

А р ш и к. Не пойду.

Д я д я Ж о р а. Слушай, ты дурак, да?

А р ш и к. Не пойду! Мне деньги нужны, работать буду!

Д я д я Ж о р а. Зачем деньги, зачем?! (В сердцах дает сыну подзатыльник.)

А р ш и к. Нужны, и все!

Д я д я Ж о р а. Бить буду!..

Аршик выскакивает из мастерской.

Появляется д е в у ш к а В а р я.

Д е в у ш к а В а р я (приветливо). Здравствуй, Аршик.

А р ш и к. Здравствуй. (Убегает.)

Появляется С т а р ь е в щ и к — старый татарин в тюбетейке, с худым мешком через плечо. Следом за ним — Л ё к а.

С т а р ь е в щ и к (уныло). Старый вещи покупа-им!..

Л ё к а (достает из сумки тряпочную куклу, требовательно). Купи!

С т а р ь е в щ и к. Иди от меня, глупый человек. Иди куда подальше. (Кричит.) Старый вещи покупа-им!.. (Стоит ждет.)

Лёка подходит к мастерской, протягивает одну конфетку дяде Жоре Егиянцу.

Л ё к а. На!