Шрифт:
– Скорее бы, шеф, эти перемены…
– Скоро, - повторил я. – Это витает… Как ощущение страшной грозы, после которой наступит новый безопасный мир.
Улыбнувшись им во все тридцать два, из них четыре уже имплантата, я переключил на защищенный канал, хотя у меня все защищенные, но этот подчеркнуто защищенный, чтобы видели и на той стороне.
На экране появилось крупное костистое лицо мужчины с квадратной челюстью и упрятанные под мощные надбровные дуги глазами.
– Дуайт, - сказал я, - не разбудил? Америке пора перейти на московский часовой пояс, наши страны сразу подружатся.
– Привет, Влад, - ответил он. – Конгресс будет за, но сенат против. А простой народ в бешенстве потребует начать войну.
– Против России?
– Нет, русских боятся, - пояснил он, - вы же все сумасшедшие, но можно напасть на какую-нибудь маленькую страну в Африке или в Аравии.
– Чтобы потом беженцы заполонили Европу?
– А что? Так ей и надо.
– Дуайт, - сказал я вполголоса, - вопрос высшей секретности.
Он быстро зыркнул по сторонам и сообщил совсем тихо:
– Я врубил заглушку.
– Дело в том, - сказал я, - что в Пакистане закончили сборку двух атомных самозакапывающихся мин. Уже готов корабль, на котором их отвезут к берегам Штатов.
Он охнул:
– Что…
– Планируют установить там, - сказал я.
Он проговорил сдавленным голосом:
– Эти талибы совсем охренели…
– Установят, - сказал я, - но ты понимаешь, зачем? Это не превентивные меры, как сделала Россия.
Он умолк, я с сочувствием всматривался в его суровое мужественное лицо. Дуайт Харднетт, старший агент ЦРУ, великолепный оперативник, настолько великолепный, что забрали в управление, где звереет от тоски, ежедневно сталкиваясь с коридорными интригами и подковерной борьбой.
– Хочешь сказать…
– Да, - подтвердил я.
– Как только корабль отойдет подальше, тут же взорвут.
– Сволочи, - сказал он злобно, - я как представлю эту гигантскую волну, что со всей дури саданет в берег…
Я отмахнулся.
– Фигня. Сколько одна-две мины натворят?.. Ну полмиллиона американцев притопят, пару приморских городов попортят, да и то не до конца… Зато праздник для всей планеты, пиндосы тонут, какое счастье!
Он некоторые время смотрел бешеными глазами, отреагировав сперва на то, что это совсем фигня – затопить каких-нибудь полмиллиона американцев, чего их жалеть, весь мир их не любит, и только потом сказал сдавленным голосом:
– А что на самом деле?
– Замысел серьезнее, - ответил я с сочувствием. – Это же не просто подозрение на Россию, а прямое указание!.. А когда схлестнемся в драке, Пакистан реализует свои далекоидущие замыслы в своем регионе.
Он скрипнул зубами.
– Ну да, в Пакистане сейчас у власти радикальная ветвь ислама… Подумать только, у таких фанатиков в руках ядерное оружие, даже атомные подлодки!
– И продолжает наращивать, - напомнил я.
Он потряс головой, провел ладонью по глазам.
– Насколько это…
– Через два дня, - сказал я, - корабль выйдет из Карачи. Можете захватить по дороге, но есть смысл дождаться, пока поставят мины и взорвут, чтобы убедиться, прав я был или ошибся…
Он сказал с тяжелым вздохом:
– Ну спасибо… Тебе лишь бы точнее доказать свою правоту!..
– Конечно, - подтвердил я. – Я же представитель сравнительно точных наук.
– Мир все опаснее, - сказал он несчастным голосом.
– Какой корабль, уже знаешь?
– Нет, - ответил я, - там еще не решили. Выбирают позауряднее, что уже совершал рейды в ваши воды, примелькался, интереса не вызовет.
– Если узнаешь…
– Не если, - уточнил я, - а как только.
– Я снова твой должник!
Я ухмыльнулся.
– Люблю быть богатым и толстым!.. До встречи.
– Нам нужно скорее сближать наши страны, - ответил он.
– До встречи, Влад!
Глава 4
В новостях промелькнуло о значительных льготах при выдачи кредита, пособий и приеме на работу геям, асексуалам и чайдльфришникам, а вазектомию отныне будут делать бесплатно и вне очереди, как в Евросоюзе, так и в Штатах, Канаде, Австралии, Новой Зеландии...
Моя питекантропья половина привычно поморщилась, зато мозг сказал с одобрением насчет набирающей скорость правильной программы по сокращению лишнего населения.
Людям, которых называют собирательным словом «ученые», вроде бы не свойственны рефлексии, я тоже так полагал, даже был в этом уверен. Но сейчас, когда благодаря рискованной операции получил право жить дольше и даже расширить свои возможности, какой-то червячок во внутренностях начал беспокойно шевелиться.
Нет, грызть еще не начал, но неприятно само ощущение, что я, такой вот умный и собранный, могу в чем-то сомневаться… да не просто в чем-то, а в себе, таком понятном и замечательном!