– Потанцуй со мной, Дилли. Или нет, лучше выйдем на террасу, и я стану шептать тебе на ушко комплименты. Говорят, что с восходом солнца нас отправят на поле боя. Неужели ты не захочешь устроить мне достойные проводы?

Леди Дельфине очень хотелось устроить ему проводы, но не такие, на которые он рассчитывал. Она почувствовала, как гнев охватывает ее.

– Прошу прощения, капитан, – заговорила она самым нелюбезным тоном, на который была способна, при этом особо подчеркнув его звание, чтобы напомнить повесе, где он находится. Холодно оглядела форму, которую он бесчестил развязным поведением.

Но его это не смутило. Он рассмеялся.

– Перестань ломаться. Я хочу узнать тебя поближе. В Лондоне мне не выпало такого случая. Тебя всегда не оказывалось дома, когда я приходил с визитом.

Ему хватило смелости провести кончиками пальцев вдоль ее обнаженной руки от края кружевной перчатки до короткого рукава.

Дельфина не прочь была пофлиртовать, так же как, например, стоявшая рядом дама, но не вот так и не здесь! Она снова попыталась освободить руку, и снова наглец не отпустил ее. Придется устроить сцену, в конце концов. Зажав веер в свободной руке, она приготовилась нанести ему удар…

– Леди Дельфина, по-моему, следующий танец вы обещали мне.

Рядом с ней возник Стивен Айвз, и она вновь перестала дышать.

Поклонившись, Стивен протянул ей руку и дождался, пока она примет ее. Явно удивившись появлению майора, Родейл торопливо отпустил пальцы своей жертвы, словно вдруг обжегся о них. Его красивое лицо побагровело от досады.

Дельфина схватилась за руку Стивена как за спасательный канат и позволила отвести ее в сторону.

Зазвучала музыка, вальс. Опустив руку партнерше на талию, Стивен повел ее танцевать. Следовало поблагодарить его, но он поверх ее плеча продолжал следить за Родейлом, пока тот не скрылся в толпе.

– Вы знакомы с капитаном Родейлом? Это друг моего брата. Он не… В смысле мы с ним не… – Она вдруг осознала, что лепечет какую-то чушь.

Стивен продолжал высматривать Родейла.

– Мы в одном полку.

О! Дельфина почувствовала себя идиоткой. Он ничего не добавил к своему короткому ответу и не сказал ей никакой любезности, просто спас от хама на балу. И теперь это ее забота – сменить тему разговора, попытаться очаровать его.

Следует воспользоваться тем, что она присутствует на этом летнем балу, в зале, украшенном цветами, заполненном светом люстр. Она в объятиях Стивена, вальсирует с ним. И поэтому нет никакого смысла распылять его внимание.

В зале стояла духота, но щеки рдели совсем по другой причине: Стивен обнимал ее. Дельфина чувствовала запах его бритвенного мыла, сукна его мундира, голова кружилась от цветочного аромата, когда они проплывали в танце мимо распахнутых окон.

– Боже, вы ведь отлично танцуете! – Она снова попыталась завязать разговор.

– Я полгода провел в Вене, на родине вальса.

Дельфина почувствовала, что краснеет. Куда делся ее знаменитый шарм, ее бойкая речь?

– Ах да! Вы ведь в составе посольства принимали участие в Венском конгрессе. Я, конечно, слышала рассказы обо всех тамошних блистательных балах в присутствии правящих особ Европы, русского царя и императора Австрии… – Ей показалось, что Стивен слегка заскучал. Дельфина растерялась. Дипломат в чинах не станет обсуждать слухи и распространять сплетни о похождениях коронованных особ или знаменитостей. – Конгресс прошел успешно? – спросила она.

На миг его рука, поддерживавшая ее, напряглась.

– К сожалению, нет. Иначе мы бы не находились здесь, в ожидании еще одной битвы с Наполеоном.

– Она скоро начнется?

Стивен наконец взглянул ей прямо в глаза, словно оценив серьезность ее вопроса. Здесь, в Брюсселе, было много тех, кто сомневался, что это сражение вообще состоится, но она была свояченицей полковника и кое о чем знала лучше других. Дельфина пристально посмотрела на него.

– Через несколько часов, как я слышал. Этим утром французы перешли бельгийскую границу, – наконец ответил он.

Дельфина вдруг слегка оступилась, и он, прижав ее к себе, уверенно держал на весу несколько следующих тактов. У нее снова перехватило дыхание, когда она на миг коснулась грудью его мускулистой груди. Ее охватил ужас, смешанный с восторгом, как будто она резко воспарила в небо.

Он поставил ее на ноги, словно ничего не случилось, и сменил тему разговора.

– Как так получилось, миледи, что вы оказались в Брюсселе именно в тот момент, когда дома, в Лондоне, сезон в самом разгаре?

От нее не укрылась ирония, прозвучавшая в его голосе. Он ясно дал ей понять, что считает ее все той же самовлюбленной и глупой особой, с которой познакомился год назад, девушкой, которая живет ради удовольствий и лести, ради того, чтобы позлословить и пофлиртовать, и у которой нет ничего за душой. Она вспыхнула.

– Я приехала в Брюссель с моей сестрой Элинор и ее мужем, полковником Фэрли. Мэг Темберлей тоже с нами. Мы расположились на вилле в пригороде. Там можно будет разместить госпиталь, если возникнет необходимость. Нам, конечно, известно, что сражение неизбежно: у нас в саду стоят лагерем сотни солдат, даже в розарии, – но чтобы оно началось через несколько часов…