Океанские теплоходы не ходят на Рай, там и порта нет такого, чтоб принять их, они разгружаются тут, в Свийттауне. Пассажиров сразу направляют в длинный одноэтажный дом с короткой надписью – «Таможня», после этого тем, кто приехал, можно свободно бродить по городу, селиться в отелях. Некоторые из них в город не хотят идти, хотят поехать сразу на Рай. И представители туристического бюро листом стелются – всем надо угодить, всех удовлетворить. Морскими трамваями или катерами на подводных крыльях гостей отправляют на Рай. Янг узнал об этом от ребятишек-лоточников, они толклись возле теплохода, как комары, а более пробивные забирались даже на теплоход. Один китаец-торговец с лотком на животе несколько раз попадался на глаза.

На борту теплохода косо висят два длинных трапа, по их ступенькам идут и идут десятки и сотни ног. Потоку пассажиров и носильщиков, похоже, не будет конца.

Проклятый звон в голове… Кажется, что откуда-то с неба кто-то звонко окликнул, словно в какую-то железяку жахнул: «Я-я-ян-нг!» Он забегал глазами туда-сюда. Перебрал взглядом один косой частокол людей на трапе, другой… Смуглый мальчик машет ему сверху правого трапа – кто же это? А тот нетерпеливо шмыгает под руками пассажиров, спотыкается, задевая за их чемоданы, баулы, сумки, чуть не сваливается с трапа, катится вниз. Абдулла?! На трапе ругань, кое-кто из носильщиков пытается стукнуть верткого непоседу по затылку, но Абдулла только раскатисто хохочет, увертывается и сыплет вниз.

– Я-янг?! – снова кричит он радостно.

Янг двинулся ему навстречу, на душе сразу стало легче. Вот кого бы он сейчас хотел видеть – Абдуллу.

Бросился в его объятия.

– Ты что тут делаешь?

– А ты? Уже уезжаешь отсюда?

– Некуда… И… не к кому… – Янг сразу помрачнел и изо всей силы стиснул зубы, чтоб не заплакать.

– Рассказывай… расскажи, что случилось… – Абдулла тянул его за руку подальше от причала.

Пришлось рассказать – хоть немного.

– Не горюй. Будем держаться вместе – не пропадем. Я ведь тоже сирота! Круглый! Дядя, правда, есть – лифтер. Пьянчужка, наркоман. Я у него и живу, в кладовке под лестницей. У меня знаешь какой широкий топчан? Вдвоем поместимся… А сейчас нажре-емся – чтоб пузо трещало! Я знаю тут близенько одну харчевню, там портовые рабочие харчуются… Ха-ха-ха, ну и глупая туристка мне попалась сегодня. Пластмассовую гребенку продал ей как черепашью. Говорю: «Это же не абы-какая, а из панциря трехлетней слоновой черепахи!» Поверила, ха-ха… В двадцать раз больше, чем стоит гребенка, отхватил! Бизнес! – И без того широкий рот Абдуллы растянулся в улыбке до ушей.

– Ты не Абдулла, а Абдурила.

– Ха! А с ними так и надо. Не знают, куда деньги девать. Думают, что тут черепахами все острова кишат.

– А я думаю: чего это ты летишь по трапу, будто хочешь голову сломать? Ты от нее убегал?

– Ага. Ха-ха-ха!

Они почти обошли полукруглую пристаньскую площадь. На углу улицы справа уже видна вывеска харчевни «Тридакна» с грубо нарисованным моллюском. Вот и сама харчевня с куполоподобной крышей.

– Эй, пираты! Остановитесь на два слова – у меня ноги не казенные, чтобы за вами бегать, – послышался вдруг знакомый голос.

Ребята оглянулись. Янг сразу узнал Пуола, и в груди у него недобро похолодело. Вспомнились все его выходки: как ломал американским бульдозером свою и чужие хаты в деревне, как издевался и насмехался над односельчанами, будучи на Горном. «Кто он такой?» – прошептал Абдулла. «Земляк… чтоб его земля не носила…» – шепотом ответил и Янг.

– Здоровы были! – быстро подошел Пуол, подал руку одному и другому мальчику, как ровесникам. – Закурим? – Вынул из кармана пачку, постукал пальцами по донышку, выбивая сигарету. Лихо взял одну в рот и чванливо сморщился, выставив нижнюю губу.

– Мы не курим, – разом ответили ребята.

– Т-так вам и надо, мне больше достанется, – Пуол спрятал пачку. – А ты иди, иди, шустрик. Мне надо вот с ним по-землячески потолковать. – Пуол осторожно огляделся по сторонам.

– Мы вместе, и никуда он не пойдет, – набычился Янг.

– Что – я не могу пару слов сказать земляку с глазу на глаз? – Пуол вздернул подбородок и снова огляделся. – Через пять минут отпущу.

– Янг, я закажу и буду ждать, – бросил Абдулла, направляясь к дверям «Тридакны».

Янг кивнул и хмуро уставился на Пуола.

Тот стоял так, чтобы причал с теплоходом оставался от него слева и можно было в ту сторону косить глазом. Янга повернул спиной к «Тридакне», а потом, словно передумав, повел к полуоткрытым воротам дома, соседнего с харчевней. Выглядывая в щель на площадь, Пуол сказал:

– Я знаю, что ты смелый и честный. А ты знаешь, что на этом можно заработать?

– Говори, что тебе надо! Присосался, как пиявка… – Янг нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Дать бы драпака отсюда! Но Пуол взял его за локоть, покачал головой.

– Мне хочется, чтобы ты заработал себе на туфли, не ходил босиком… – Пуол больно наступил носком новой туфли Янгу на пальцы, и тот ойкнул. Мальчику уже хотелось ударить его головой в живот и, пока Пуол корчился бы и стонал, убежать. – У тебя сколько денег?

– Сколько есть, все мои!

– Дурень, я хочу знать, сможешь ли ты дать мне сдачу. Чтоб на месте и рассчитаться. А то у меня к-крупная к-купюра… Вот! – и показал пятьдесят долларов.

Янг вынул свои деньги, даже всю мелочь. Пуол взял бумажки, пересчитал.