Гуго стягивал камзол, рукава закатывались, выворачивались наверх желтым.

– Никак не представляю, как костюм помогает под водой. В него же все равно набирается вода.

– Немного набирается. Но та, что набирается, нагревается от тела, а свежая почти не поступает. Совсем без костюма окоченеешь, – сказал Радж.

– Чем ты моешь внутри? Я так порошком… Может, помочь тебе?

– Я сам… Ты акваланги только разбери. Не говорил земляк этот – придет еще?

– Не говорил. Наверно, придет.

Гуго разобрал на скамье акваланги, разложил части.

– Ну, спасибо, братец, – Раджу хотелось побыть одному, подумать обо всем. Но Гуго не уходил.

– Знаешь… – приглушил он голос до шепота. – Я немного слышал, о чем Судир с тем говорил. Про дельфинов говорили… Но по-английски, так я мало понял. Гость что-то назовет, какую-то цифру, а Судир: «Ноу, ноу, ноу…» – и свою цифру называет. Торговались о чем-то… А еще, знаешь, откуда хорошо слышно, что в резиденции делается? Из душевой, оттуда, где шкафчики стоят.

Радж успел сказать: «Инте-ересно!..» – и увидел, что с той стороны к бассейну подходят Малу и Пуол, у землячка в руках какой-то газетный сверток. Гуго прошептал: «Тот самый…» – и пошел к дельфинам – докармливать.

Радж отстегнул с правой голени ножны с крисом, начал быстро скатывать с себя штаны, присел на скамью. Пока Малу и Пуол перебирались через горбатый мостик, он стоял уже в одних плавках. Малу поднял руку, приветствуя Раджа, и повернул к Гуго.

– Здоров был, друг мой! – словно бы обрадовался Раджу Пуол, протягивая руку.

– Здравствуй, – сдержанно подал руку и Радж, проницательно заглянув ему в глаза. Пуол сразу отвел взгляд, посмотрел на Гуго. И снова повернулся к Раджу, сделал приветливое выражение лица:

– Хорошо у тебя тут. Работка по блату!

– А что ты понимаешь в моей работе, что знаешь о ней? Ничего… Так с выводами не спеши.

– По блату, по блату… Мне бы такую работку! Ты бы закинул за меня словечко перед мистером… мистером… как его…

– Крафтом… Нечего закидывать, брать он никого не собирается. Говори сразу, чего хочешь, а то у меня еще много работы.

– Перестань морщиться, как сушеная копра… А может, у тебя зубы болят? Забыл разве, что мы друзьями были?

– Не криви душой. Никогда мы друзьями не были.

– А я к тебе со всей душой… Всегда! Нам и теперь надо держаться друг друга. Хоть и не на Биргусе мы, пораскидало нас, как ветром… Давай зайдем куда-нибудь, посидим, поговорим про житье-бытье.

– Разбогател?

– Г-гы… И плохой кузнец может выковать хорошую вещь, – он развернул газету и похлопал бумажником по ладони. – Для друга мне ничего не жалко.

– На краденые я не привык.

– Фу, слова у тебя какие-то… Просто помог одному толстосуму потратить деньги. Тут у вас такие возможности – у-у-у!.. Так и ты помоги мне от этих денег избавиться, а то у одного силы не хватит.

– Мягкая у тебя циновка, а спать – бока намнешь, – Радж не верил в его добрые намерения. – Садись, – показал он на скамью, – и жди. Мне надо еще помыть костюмы, повесить сушить. – Радж пошел со своим гидрокостюмом в душевую. Уже из душевой в дверное окошко увидел, как Пуол тут же кинулся к ножнам с кинжалом. «Аг-га…» – бормотнул Радж. А Пуол вытянул кинжал, взвесил в руке, полюбовался лезвием и, с лязгом загнав на место, осторожно положил на скамью, сел рядом, нога на ногу, раскинул руки по спинке, задрав подбородок вверх…

Радж отступил, пропуская австралийцев, которые уже сполоснулись и переоделись: «Пожалуйста! Не стоит благодарности! Надумаете, приходите опять – будем рады!» – проговорил он на прощание.

Пуол нетерпеливо вертелся на месте. Время от времени Радж подходил к двери поглядеть, как он себя ведет. И видел, что нервы у земляка на взводе: то стукает пальцами по спинке скамьи, то дрыгает ногой, то похаживает возле скамьи: три шага в одну сторону, три – в другую. Радж прокричал из-за двери: «Ну вот, кончаю!»

Радж вышел, костюмы раскинул по кустам. Части механизмов и баллоны перенес в свою кладовку, разложил на полках сохнуть, сменил плавки, надел праздничные штаны. Хотел и рубашку надеть праздничную, все-таки придется идти в ресторан или бар, но вдруг усмехнулся про себя и натянул на плечи старенькую тенниску с эмблемой дельфинария. Тенниска застряла немного на спине, скаталась, вывернулась изнанка с вылинявшими буквами «R.S.». Так и пошел с сандалетами в руках к Пуолу.

– Обтяни! – повернулся к нему спиной.