– Кто говорит о смерти?! – коварно усмехнулся демон. – Есть иное наказание для тех, кто спорит с предначертанием! Останешься без рук, без ног – не сможешь больше мешать моей работе. Лишиться разума – тоже неплохой вариант для таких упрямцев, как ты.

Я похолодел, поняв, что могу очнуться парализованным или сумасшедшим. Но это не уменьшило моего искреннего желания спасти жену и ребенка.

– Я не могу позволить ей умереть! – взмолился я, чувствуя, как меня неудержимо выталкивает обратно в белый туман, на этот раз в сторону сгущающегося мрака.

– Ты не вспомнишь и доли того, что видел здесь, - рассмеялся демон, скрюченные когтистые пальцы сильно толкнули меня в грудь, отбрасывая назад. – Такова ваша человеческая участь…

Я попытался устоять на ногах, но белесый туман внезапно закончился. Словно оступившись на краю скалы, я рухнул вниз, головокружительно падая в бездну.

– Он возвращается…

– Он не умрет, не умрет?!

– Пульс ровный.

– Мы его вернули.

Голоса я слышал сквозь дикую тошноту. Боль прорезала темя, а дыхание было полно огня. Кое-как разлепив веки, я увидел синее небо над собой, а еще склонившееся родное лицо, полное безумия и страха.

– Белла… - прошептал я, пытаясь поднять руку, чтобы стереть обильные слезы с ее лица. Она порывисто обняла меня, рыдая:

– Больше никогда не поступай так со мной! – обвиняла отчаянно она, в мое тело постепенно возвращалась чувствительность. – Я думала, ты умер! Ты не дышал целых четыре минуты!

«Минуты» вызвали ощущение дежавю, но я был слишком растерян, чтобы вспомнить, с чем это связано. Приподняв голову, обнаружил вокруг толпу людей, за их спинами скопление автомобилей. Мы находились посреди шоссе, «ауди» с выбитыми стеклами и помятым боком стояла в стороне, а в противоположной застыла большая фура. Я лежал прямо на бетоне среди крошева стекла.

Приподняв руку, ощупал свой затылок, обнаружив всего лишь… шишку.

– Что произошло? – прохрипел я, садясь. Холодный осенний воздух прорезал отдаленный звук сирены скорой помощи.

– У вас спустило колесо, машину повело, - охотно стали делиться очевидцы аварии, пока Белла помогала мне подняться, подставив плечо.

– Вам невероятно повезло! Фура шла на полном ходу, ее водитель в последний миг смог увернуться, и «ауди» задело только краем. Покрутило вас немного, да и все.

– Ты спас меня, - добавила Белла растрогано, обнимая так крепко, что у меня затрещали ребра.
– Прикрыл собой. Когда нас толкнуло, ты ударился головой и порезался осколками.

Я удивленно опустил взгляд на левую руку, внезапно все вспоминая. На коже кровоточили свежие порезы от стекла – едва ли опасные, совсем поверхностные. Но именно они поразили меня вдруг до глубины души, даря уверенность, что все увиденное не было галлюцинацией. Даты смерти, огромное безжалостное колесо, странный разговор… Я не был под наркозом, да и не настолько сильно ударился, чтобы свихнуться. Возможно, случившееся со мной было на самом деле! Я хотел рассказать об этом Белле, но подбежавшие врачи надолго разлучили нас, рассадив по разных машинам. 

– Тридцать первое октября, - прошептал я, очнувшись после бессонной почти ночи, во время которой не мог перестать думать о наступающем дне.

– Да, тридцать первое, - голос Беллы, в отличие от моего унылого, прозвучал приподнято – для нее этот день все еще оставался праздником. Конечно, она не поверила мне, когда я рассказал ей о своем видении загробного мира и выбитой на пластине дате. Убеждения в том, что только благодаря мне она осталась жива, а иначе ей суждено было тогда погибнуть, не срабатывали так, как я хотел: Белла не понимала, что тридцать первого я должен быть рядом с ней каждую минуту, а иначе произойдет непоправимое.

Сначала она пыталась успокоить мои страхи, считая, что я просто сильно ударился головой – хотя врачи не констатировали даже сотрясения, поставив диагноз: ушиб сердца. Я сильнее всего стукнулся спиной, и сердечная мышца на несколько минут застыла.

Потом закатывала глаза, решив, что я просто желаю напугать ее. А затем стала сердиться, потому что я предлагал просидеть весь праздник дома вместо того, чтобы повеселиться на вечеринке у Джесс.