Правда, звучали аплодисменты, а переглядывание и хихиканье его небольшой аудитории можно было списать на растерянность или же предвкушение бутылки портвейна, светлый образ которой научно и творчески вдохновлял собравшихся, и вместе с тем обозначал собой переход к неофициальной части встречи.

Ирония заключалась в том, что автор заметки рекомендовал Славику держаться подальше от портвейна – именно злополучная бутылка, распитая им с корреспондентом, позволила последнему сделать ошибочный вывод, будто все научные идеи он, Славик, черпает со дна мелкой и крупной стеклянной тары.

Оставалась одна надежда – что здесь, в Васютинске, именно умение «употреблять» послужит ему хорошим пиаром, гораздо более действенным, чем публикация в столичной газете.

Тем временем пришло новое сообщение.

«Замели менты нашу черешню»

«В каком смысле?» – набрал Славик, окончательно просыпаясь.

«Если гора не идет к Магомету, Магомет берет гору на понт. К тебе гости, из милиции. Сейчас будут. Открывай».

В дверь действительно постучали.

Славик натянул джинсы и поплелся открывать. – Михаил Илларионович, участковый, – сказали густые усы под фуражкой. – Вячеслав Сапожков, чем могу помочь? – отозвался Славик, чувствуя себя трактористом или механизатором из старого фильма, в час редкого досуга после праведных трудов расхаживающим по дому в майке и штанах. – А можно – Слава? – спросил участковый. – Как-никак разница в возрасте у нас большая. – Можно, – ответил Слава, который на работе был Вячеславом Игоревичем уже два года, и, тяготясь официальщиной, при любой возможности переходил с собеседником на неформальный стиль общения. – Дело тут такое, – участковый подошел к окну и раздвинул ставни. Оказалось, что в восемь часов ночи солнышко уже светило вовсю. – Человек умер. – Кто? – чувствуя легкий холодок в груди, спросил Славик. – Митрич, сторож из музея Менделеева. – И…как это? Его убили? – спросил Славик, сам не зная зачем. – Непохоже, чтобы убили. Водкой отравился, паленой, «Кавказский след» называется. – Нужны понятые? Или тело опознать? – Да нет, – махнул рукой Михаил Илларионович, – все уже сделали. Письмо у него нашли, прямо в руке. А в письме – твоя фамилия прописана: Вячеслав Сапожков. А тут и ты в городе. Разобраться бы надо. Ну-ка дыхни!

Славик покорно дыхнул. – Нет, – разочарованно констатировал милиционер. – Не водка. Портвейн. – Портвейн, – подтвердил Славик. – Одна бутылка. – Вот! – поднял палец милиционер. – А собутыльников его до сих пор ищем. Водкуто в одиночестве не пьют. – Еще как пьют, – пробормотал Славик. – Это у вас пьют, – отмахнулся участковый. – А у нас народ душевный, ему компания нужна.

Помолчали. – Ну, собирайся, сходим, посмотришь на письмо, – сказал милиционер. – Там важные сведения должны быть, коли перед смертью Митрич про тебя вспомнил.

Примерно в полутора тысячах верст отсюда, на Кольском полуострове, Вован, высокий человек с короткой стрижкой, вошел в дом. Шейные вериги его при этом легонько звякнули.

«Тяжесть – она только на пользу».

Ношение вериг для прихожан церкви Диалектики было не обязательным; таскать на себе восемь килограмм металла было аскетическим подвигом, и подобное послушание принимали на себя немногие. Канон также не оговаривал, из какого материала следует изготовлять вериги. Часто в дань моде, а также во избежание привлечения к себе лишнего внимания, их делали из презренного золота. Вблизи же алюминиевых заводов шейные цепи из драгметаллов смотрелись органично.

Он вошел в охотничий домик, чье скромное убранство сделало бы честь любому аскету. Единственным его украшением был небольшой аквариум в углу зала, в котором весело плескалась семейка бегемотов.

Пройдя в одну из комнат он подошел к шкафу, нашел спрятанный в деньгах спутниковый телефон, вытащил антенну и набрал номер. Его собеседник откликнулся незамедлительно. – Товарищ подполковник, я вернулся. – Докладывай! – Со всеми четырьмя покончено. С Вороном, Львом, Бегущим По Солнцу и самим Митрой. В трубке повисла пауза, как будто собеседник менял кассету в диктофоне. – Есть ли информация? – Все четверо сознались. – У тебя и Рамзес Второй сознается, – недовольно ответил подполковник. – Все четверо сказали одно и то же. – Отлично. Я думал, они окажутся несговорчивее. Докладывай подробно. – Они подтвердили наличие в Братстве еще одного, секретного градуса. – Именно так мы и прогнозировали. – Невидимый собеседник помолчал. – Документ у нас? – Он ближе, чем мы думали. Он в Москве, на Китай-городе. – Неслыханная наглость! В двух шагах от нас! – подполковник не сдержался. – Как они только посмели смеяться над нами? – Они занимаются этим уже тысячу лет, товарищ подполковник. – Ты должен добыть документ для меня. – Служу! – и бритоголовый вытянулся по стойке «смирно», хотя его никто в этот момент не мог видеть.

Вован повесил трубку, и его охватила неслыханная радость. Выйдя из дома, он сел в автомобиль и поехал в ювелирный магазин. – Голду, килограмма на четыре, – скомандовал он продавцу.

Придя домой он повесил цепь на шею поверх предыдущей, и почувствовал, как захрустели его позвонки от такой тяжести.

– Тяжесть – она только на пользу, – повторил он, улыбаясь сквозь боль.

Ветер, доносивший с поля запахи ближайшей свинофермы, бил в лицо Славика, пока они с Михаилом Илларионовичем на желтом милицейском мотоцикле следовали к месту происшествия.

«Митрич умер», – думал он. Конечно, мало что объединяло доморощенного исследователя европейской истории со сторожем провинциального музея, но Славик с удовольствием вспоминал монологи Митрича, его незатейливый юмор, грубоватые повадки, скрывающие изысканную и по-своему мудрую житейскую философию, к пониманию которой он, Славик, только-только начинал подходить.

«Что же он мог выпить?» – спрашивал себя Славик, памятуя о славе Митрича, городского светила в области употребления спиртных напитков. На фоне его тревожных мыслей обычная городская жизнь с ее малозначительными событиями казалась неуместной и нелепой: собаки лаяли на велосипедистов, козы задумчиво жевали гумус и силос, влюбленная парочка старалась не краснеть под залихватскую матерную дразнилку. – Лейтенант Сидорчук очень обрадовался, что ты еще здесь, – сказал участковый. – Он сказал, что это счастливое совпадение.

Всерьез увлекаясь мистикой, предметом загадочным и темным, Славик пришел к выводу, что случайностей не бывает: стало быть, неведомое ему действие привело в движение колеса кармы, раз он едет сейчас на место происшествия, вместо того чтобы видеть десятый сон. – Это вам хозяйка сказала, что я в городе? – спросил он. – Нет, в билетной кассе. Городок у нас небольшой, я с утра и спросил у кассирши, брали ли приезжие билеты. Оказалось, не брали. Значит, ты не уехал.

О способах получения информации в маленьких городках Славик совсем забыл.