Поужинав лазаньей и яблочным пирогом и обсудив день, мы решили прогуляться. Погода нынче вечером была прекрасной: заходящее солнце окрашивало мир в непередаваемый набор цветов.

Я рассказала Эдварду о найденном мной на чердаке старинном фотоальбоме семьи, что жила в доме до нас. О том, что, судя по фотографиям, это были очень приятные люди, вкратце обрисовала наиболее заинтересовавшие меня детали их одежды. Муж не увлекался стариной, его больше интересовали текущие мировые проблемы – политика, спорные решения заседаний Совбеза ООН, поправки в Конституцию США. Но он вежливо выслушал меня, даже задал парочку уточняющих вопросов.

Вдоволь насладившись свежим воздухом, мы вернулись домой.

***

На следующий день я решила изменить свои планы – сдвинуть время ремонтных работ немного вперед и сначала потратить пару часов на альбом Калленов. Он был довольно-таки толстым на вид, и я предвкушала получение большого количества удовольствия от тщательного его изучения. А ремонт… Ремонт?! Ну что ж. Уже давно я не делала себе поблажек днем, почему бы не передохнуть именно сейчас?

Следующие снимки рассказывали о взрослении Эммета – на всех фотографиях был только он, а родители, бабушки и дедушки мелькали лишь изредка.

Я сделала вывод, что Эммет стал профессиональным бейсболистом. На одной из фотографий он стоял спиной к камере, полуобернувшись и заразительно улыбаясь. Бейсбольная бита привычно лежала на плече, а на спине командной формы в полоску красовалось число тридцать восемь.

Постепенно на снимках рядом с Эмметом стала появляться очень красивая девушка-блондинка. Ее звали Розали Хейл, как гласила подпись, сделанная витиеватым кружевным почерком Эсме. Я видела ее и на семейном ужине в столовой нашего дома, и на трибуне стадиона с Карлайлом и Эсме. Поэтому была совсем не удивлена, наткнувшись на свадебную фотографию Розали и Эммета, датированную 1975 годом. Платье невесты было обтягивающим, без рукавов, длиною в пол. Розали выглядела в нем элегантной статуэточкой. Светлые локоны были собраны в высокую прическу, украшенную белыми бутонами, а отдельные прядки свободно вились, обрамляя прекрасное лицо и придавая ее образу изысканности. Розали была поразительно красива. Под стать ей выглядел мощный, спортивного телосложения Эммет в строгом костюме, укротивший свои обычно буйные кудри. Его волосы были прилизаны, что, к моему большому удивлению, очень шло ему.

Эммет был счастлив, Розали выглядела спокойной, но уверенной в своем выборе. Своими эмоциями эта пара напомнила мне молодоженов Эсме и Карлайла на их фотографии. Удивительно, как прослеживалась связь поколений сквозь года.

Следующая фотография в альбоме Эсме и Карлайла рассказывала о появлении в семье Эммета первого малыша. Красавица Розали в модном платье длиною до колен сидела в кресле. На руках у нее лежал сверток, завернутый в голубые пеленки, внутри которых, по всей видимости, находился сын. Эммет стоял за креслом, опершись о спинку вытянутыми руками. Его горделивая улыбка освещала собой все пространство. Чуть ниже этого кадра было подклеено другое небольшое фото с трехлетним на вид мальчиком. Надпись под фотографией была такой: Джаспер Каллен, август 1978. Малыш был одет в шорты на подтяжках и клетчатую рубашку с короткими рукавами. Его улыбка была такой хитрющей, что мне показалось, будто в том августе он задумал что-то по-настоящему задорное.

На соседней страничке фотоальбома тоже было две фотографии, посвященные появлению в семье второго ребенка. Я отметила, что последние шесть-семь снимков альбома были сделаны с огромными промежутками времени. Видимо, у Розали был свой фотоальбом, который она наполняла повседневными кадрами, а бабушке и дедушке доставались только снимки, отображавшие основные жизненные вехи молодой семьи. Первая фотография показывала Эммета со свертком, рядом стояла Розали, державшая за руку вытянувшегося худощавого Джаспера в легкой курточке. Надпись под фото содержала только дату: 20 мая 1979. На кадре ниже Джаспер с серьезным выражением держал за ручку двухлетнюю сестренку с личиком, измазанным чем-то темным, она была одета в немного запачканное коротенькое голубое платьице. Коленки малышки были разбиты в отличие от коленок брата. Предполагаю, девочка переплюнула своего братика в проказах, и маленький Джас взял на себя роль защитника, оберегая сестру. Надпись под снимком поведала мне, что малышку звали Элис: «Наши внуки, Джаспер и Элис. Июль 1981».

Я перевернула страничку, надеясь увидеть дальнейшее взросление ребят, другие картины из жизни семьи, но больше фотографий не было. Пролистав несколько десятков абсолютно пустых листов, я добралась до самого конца альбома. Больше не было ничего. Ни одного снимка.

Отложив альбом на столик, я несколько минут просидела в задумчивости, пытаясь понять, что произошло с семьей Калленов. Почему в фотоальбоме не было других фотографий. Возможно, Эсме просто не успевала наклеить их и снимки лежали в одном из ящиков. Я сделала себе заметку поискать недостающие фотографии в тумбочках, столах и иной мебели, доставшейся нам от них.

Времени было еще достаточно, чтобы успеть проделать хоть какую-то работу по ремонту дома. Один из этапов работ в главной спальне подходил к концу – я почти закончила со старыми обоями на стенах. Требовалось лишь очистить стену от нескольких оставшихся больших кусков бумаги. Намочив обои мокрым валиком и начав их отдирать, я не смогла забыть об этой дружной и счастливой семье. Что сейчас с Джаспером и Элис? Как они выглядят? Наверное, имея такие превосходные гены, ребята добились многого в своей жизни. Я попыталась прикинуть, сколько им сейчас лет. Выходило, что Джасперу около сорока, Элис – тридцать семь. Скорее всего, каждый создал свою семью, родил своих малышей.

Собрав оторванные обои и запихав их в огромный, уже чем-то наполненный черный пакет, я решила сразу вытащить его на улицу, к мусорному баку, чтобы не мешался.

На улице был погожий денек, и, с небольшим трудом протащив мешок, полный строительного мусора, сквозь дверной проход, я зашагала к месту расположения баков.

– Привет, Изабелла!

Я обернулась на звук чьего-то приветствия. Так и есть – со мной поздоровался сосед.