Шрифт:
Кузнецов коротко, с удовольствием рассмеялся и даже прихлопнул ладонью по колену.
– Да, доктор, это, пожалуй, было самым трудным - русскому человеку научиться говорить по-русски с немецким акцентом!
На другой день коммерсанты подсели к его столу. А еще через день все трое уже непринужденно беседовали - коммерсанты неплохо говорили по-русски.
Как-то в разговоре один из них будто невзначай воскликнул:
– Знаете ли, если бы вы не носили эту форму, я побился б об заклад, что вы - немец!
– Почему?
– удивился Бородин.- Цвет волос? Черты лица?
– Акцент! У вас акцент, будто вы родились в Дюссельдорфе!
– Товарищи никогда мне на это не указывали…- задумчиво сказал Бородин.- Вот что значит в семье говорить на одном языке, а в служебное время на другом,- улыбнулся он.- Портишь оба языка.
– Так вы немец! Зи зинд айн дойчер!
– захохотал коммерсант и в восторге ударил его по плечу.
– Мои родители - выходцы из Германии, но я родился в России,- строго сказал Бородин.- Я русский.
– О нет, вы немец, зи зинд айн ехтер дойчер!
Вскоре они уже прогуливались втроем по городу, и Бородин показывал достопримечательности Москвы. А однажды пригласил к себе на чашечку кофе. Родители отдыхали на даче, он жил в квартире один. Оставив гостей в своей комнате, инженер долго хлопотал на кухне. Гости не скучали. Справа от двери стоял чертежный столик. Приколотые кнопками чертежи были прикрыты газетой… Коммерсанты с пользой провели время в ожидании кофе.
На другой день коммерсанты попросили Бородина посидеть с ними после обеда в Александровском сквере. Здесь они показали фотографии чертежей и предъявили ультиматум: либо он будет сотрудничать с гитлеровцами, либо эти фотографии попадут в руки чекистов.
Бородин был потрясен. Ох, как потрясен! Но, в конце концов, после долгих сомнений он дал согласие. Тут все и началось. Он стал заваливать разведчиков всякими сводками, чертежами, информациями. Он вербовал для них агентуру и чуть ли не ежедневно сводил с новыми людьми. Вскоре у коммерсантов не оставалось времени ни на сон, ни на еду. Когда пришло время уезжать, Бородин проводил своих «друзей» до самого вагона. И немцы уехали, увозя с собой груду макулатуры и твердую уверенность в том, что создали крупную агентурную группу на одном из важнейших оборонных заводов страны.
Кузнецов помолчал.
– И это все, Николай Иванович?
Он встрепенулся:
– О нет, коллега, история имела продолжение. Когда-нибудь расскажу и об этом. А сейчас я только хотел ответить вам. Призвание! Одно призвание было у инженера Бородина: служить своей Родине! Так, как это требуется в трудную минуту. А профессия… Профессия у него была обычная… созидательная…- Кузнецов нежно провел ладонью по шелковистому стволу березы и совсем уж неожиданно произнес по-латыни: - Бетула веррукоза. Так называется эта березонька, доктор.
– Разве вы занимались ботаникой?
Он посмотрел куда-то вверх, где качались верхушки деревьев в еще светлом предвечернем небе, где кружил ястреб и высоко-высоко плыли малиновые облака, и тихо сказал:
– Выращивать лес!.. Вот это и было моей профессией, доктор…
Много лет спустя побывал я в уральском городке с таким русским и чистым, как родничок, названием - Талица. Здесь я бродил под деревьями, которые так любил маленький Никоша Кузнецов, смотрел в тихую воду реки, которая навсегда отразилась в его глазах. Здесь, в ботаническом саду, заложенном в давние времена каким-то добрым человеком, студент лесного техникума Кузнецов мечтал о родной березке, о садах, шумящих на земле… Может быть, это помогло ему в последний час, когда окружили враги, выхватить из кармана гранату, прижать к груди и взорвать…
Через шестнадцать лет мы нашли могилу Кузнецова. Его останки похоронили во Львове, на Холме Славы.
Командир нашего партизанского отряда Дмитрий Николаевич Медведев не просто уважал,-он любил этого человека. У него теплели глаза, когда Кузнецов напевал у костра уральскую старинную песню. Он буквально не находил себе места, если Кузнецов задерживался на задании, в городе.
После смерти нашего командира в 1954 году, работая над книгой о его юности, я узнал, что Митя Медведев с ранних лет нежно любил лес, проводил в нем целые дни, мечтал окончить Лесную академию. Так вот что их так влекло друг к другу, так сближало! Лес, русская природа - это пело в их душе. Это объединяло их так же, как общая борьба.
Не стыдись же этого и ты, мой мальчик!
О чем говорил мальчик
Кроме того есть у меня привычка. Ругают меня за нее!.. Привычка всегда спрашивать: зачем? Вот вчера послали переносить скамейки из столовой во двор. Я, конечно, спросил: зачем? Мне говорят: не твое дело, выполняй.
Потом оказалось – для лекции … Конечно, тут же пошел дождь, и мы сейчас же стали переносить скамейки обратно. Я и говорю вожатой: я потому спросил «зачем?», что тучи и на барометре видно было… А на днях в военной игре посылает меля старший вожатый в разведку – искать штаб противника – совсем не в ту сторону. Я говорю – зачем, когда я видел, они вон туда пошли. Ну, он раскричался. Оказывается, у них заранее было придумано, чтоб с разведкой вышла ошибка. Стал он мне говорить, что в настоящей войне я бы ни одного приказа не выполнил, ни одного подвига не совершил.