О приключениях Лейжа Нолан говорил образно, убедительно, и Крэл живо представил себе и события, и людей в них участвовавших. Рассказ этот, снабженный описанием впечатляющих подробностей, не был свободен от допущений, даже домысла, но и это но вызвало внутреннего протеста у Крэла, — он чувствовал, что Нолан искренен, сам глубоко верит в то, о чем говорит.

Слушая Нолана, Крэл узнал, как именно удалось Лейжу попасть к Ваматру. Подставные лица, сообщившие ему, что руководитель солидной лаборатории готов встретиться с ним, разумеется, не упоминали имени Ваматра. Но Лейж был убежден — предложение исходит от него и ни от кого больше. Казалось, цель близка: стоит ему принять предложение, и он узнает, где притаился Ваматр. Однако узнать это Лейжу не удалось даже после того, как он согласился начать переговоры.

В условленный день и час за Алланом Лейжем прислали автомобиль. Он уже приготовился к длительной загородной поездке, уже представил себе где-то в глухом, но не слишком удаленном от магистральной дороги месте прикрытые густой зеленью, надежно огороженные помещения лаборатории, а его привезли на площадь Палем. Здесь, в самом центре столицы, в огромном, заполненном множеством учреждений здании, в двух скромных комнатах размещалась контора фирмы, занимавшейся, судя по вывеске, производством фармацевтических препаратов.

Принял Лейжа человек, совсем не похожий на Ваматра, которого Лейж знал по превосходным описаниям Нолана.

— Хук, — представился он коротко.

— Лейж, — ответил молодой человек. Во взгляде Хука Лейжу почудилось что-то, вызывающее настороженность. Впрочем, Лейж быстро взял себя в руки, стараясь не показать неприязненного чувства к тому, кто вершит дела, которые приходится прикрывать невинной вывеской, вероятно, никакого отношения к этим делам не имеющей.

Хук начал деловито:

— Одной из моих лабораторий нужен биохимик. Вы смогли бы перейти к нам на работу?

— Перейти к вам? Ну, что же, хорошо, когда не ты ищешь работу, а работа ищет тебя. Но, знаете, местом своим я доволен, дело, которым занимаюсь, мне по душе…

— А условия?

— Условия тоже приличные.

— А если мы предложим лучшие?

— От лучших отказываться, конечно, грех. Вот только оставить интересную тематику, заняться вдруг фармакологией?.. Нет, нет, боюсь, мне это не подойдет.

— А в лаборатории Ваматра вы бы согласились работать?

— Фармаколога? — это прозвучало не без ехидства.

Хук посмотрел на Лейжа внимательно и строго.

— Нет, Лейж, он не фармаколог. Он энтомолог, и табличка на двери пусть вас не смущает.

— Да она меня и не смутила. Скорее позабавила. Что-то в этом духе я и ожидал. Поскольку доктор Ваматр перестал публиковать свои работы, не значится теперь в адресных справочниках, а некролога… Думаю, некролог появился бы в случае его смерти? Не так ли?

— Похоже, вы внимательно следили за Ваматром и здесь очутились не зря.

— Позвольте вам напомнить: вы сами меня пригласили.

— Да, да, конечно, и очень рад случаю побеседовать с вами. Итак, поскольку фармакология отпадает, мы можем вести разговор в несколько другом плане. Вы согласны работать у Ваматра?

— В зависимости от того, чем занимается его лаборатория.

— Боюсь, что об этом я смогу вам рассказать, только получив согласие на наши условия.

— Каковы они?

— Контракт на три года. Не меньше. И соблюдение тайны. Кроме того, Ваматр берет к себе холостяков и незамужних. Он вообще предпочитает людей одиноких.

— Он очень предусмотрителен. Ну, что же, значит, никто не должен знать, чем занимаются «фармакологи»?

— Совершенно верно. Если вам поручили разведать кое-что о наших делах, то вам это не удастся. Мы этого не допустим.

— Мне следовало оскорбиться, услышав такие предположения, однако я буду скромнее. И откровенней. Да, работа Ваматра меня интересует. Именно меня, а не кого-то другого.

— О, это уже новое. Почему, позвольте спросить?

— Я открыл способ синтеза фермента, который нужен ему, и только ему. По крайней мере пока. А главное, меня чертовски увлекает проблема, которой он занимался у Арнольдса. Мотивы, как вы понимаете, сугубо личные, а не кем-то продиктованные.

Хук откинулся в кресле и, слегка раскачиваясь, смотрел в удивительно яркие глаза молодого человека.

— А я вам не верю. Ни одному вашему слову не верю, дорогой Лейж. И давайте выпьем. Вы что предпочитаете, рюлат или покрепче?