Миша издал еще один протяжный звук. Аня улыбнулась:

– Так вы кушать хотите?

И пошла на кухню греметь посудой. По кастрюле стучала ложкой и вилкой, ложкой и вилкой, а по тарелке скребла пальцем, по чистой, будто резиновой, гладенькой, и тарелка скрипела, пела, пела. А Миша и Сережа сидели в большой комнате и всё мычали.

Аня вынесла им по сухарику.

– С изюмчиком! – у Миши заблестели глаза.

– Марш мыть руки! – указала Аня на дверь.

– Ну маааа, выколупай мне изюмчик! – вился вокруг нее Миша, – Ну маааа...

Сережа нагнул голову, разбежался и боднул сына в живот. Так они – один пятясь, другой наступая – вытопали на балкон и гулко торкнули перила. Вниз из земляных ящиков посыпалась грязь. На голову председателю кооператива Мурмызову. А тот возился себе в палисаднике, куст шиповника из шланга поливал. И мальве тоже доставалось.

Мурмызов глянул вверх и возмутился:

– Что вы это сыпете?

Отец с сыном присели, спрятались за перила. Дружно заржали. Мурмызов крикнул:

– Я знаю, кто вы! Я сейчас к вам поднимусь!

– Клон! – воскликнул Сергей.

И случилось удивительное. В то время, когда один Мурмызов продолжил полив, в дверь Намаховым позвонил другой Мурмызов, и даже причесывался перед глазком, отдаленный, взятый в шарик. Зажав себе пальцами нос, прогундел:

– Откройте!

Аня сказала:

– Он тут и там.

– К обороне! – Сергей пригнувшись бросился в комнату, перевернул диван, засел. Миша остался на балконе, взял в руку горшок с цветком потяжелее. Три секунды падения.

Мурмызов внизу схватился за голову, обливаясь кровью, и упал на бок. Прибежал и потащил его за ноги другой Мурмызов. И третий стоял перед дверью!

Намаховы потушили в квартире свет и просидели тихо до самого утра, временами наведываясь по очереди на балкон – не собирается ли председатель закинуть «кошку» с канатом и забраться? Сергей приготовил нож, чтобы обрезать канат, а Миша – свечку, дабы в случае чего канат поджечь.

– Но мы это сделаем, когда Мурмызов почти поднимется, – сказал Сергей.

– Он ведь разобьется, – заметила Аня.

– А мы скажем, что это Макар со своего балкона свесился и топором рубанул. Или горелкой полыхнул.

В квартире этажом выше, над Намаховыми, жил сосед, его все звали Святой Макар. Было ему лет под пятьдесят, он постился и крестился. Выходит – дверь перекрещивает, от воров. И те как чувствовали, его не трогали. Квартиру рядом, пятьдесят седьмую, обчистили. И слева – тоже, а его обошли. С чего бы?

Каждый день Макар носил домой бутыли с водой из бювета, готовил на этой воде, стирал в ней, мылся ею же. Бутыли он святил в церкви. Невесть на какие доходы скопил на ремонт, нанял бригаду, те стали с утра до ночи сверлить дрелями, стучать молотками и расшатывать стены.

Сыпалась штукатурка, с потолка у Намаховых капала вода. А они сидят, гадают.

– Нам после окончания ремонта Макар Трофимович наверное купит тортик! – замечталась Аня.

– Вот-вот, – буркнул Сергей, – За наше терпение.

– Тогда мы может быть сами тортик выберем, а ему скажем название? – предложил Миша.

На другой день пошли вместе в кондитерский магазин, обсуждали, переписывали в блокнотик названия и цены. Дома обсудили всё, остановились на «Пражском», и еще одном маленьком, «Каштане». Не обеднеет Макар Трофимович!

Но вот Сергею подумалось:

– Ребята, а что если... Он же набожный... Ему, лично, ничего не нужно. Свечку поставил и доволен!

– Ну? – не понял Миша.

– А он наверное решил сделать ремонт и подарить квартиру нам.

– Как это? – Аня вскочила с дивана.

– Да вот так! Кому же еще? Мы ему зла никогда не делали, ведем себя тихо, всегда здороваемся. Ефимовым дарить или Чайке, или председателю, что ли?

– Нет конечно.

– Ну вот и я так думаю. Это он нам хочет сделать сюрприз. Вы погодите, соседушки, потерпите еще, и еще, а воздастся. Всё воздастся!

Аня и Миша закивали. С этого дня они, здороваясь с Макаром, стали улыбаться. А он, ответно кивнув, нес домой свои бутыли, где плескалась от качки ходьбы вода.

Вечерами Намаховы собирались и вслушивались в перестук ремонтных работ.

– Цеклюют пол! – радостно замечал Сергей.

– Что же он нам там готовит? – спрашивала Аня, – Не квартиру, а истинно рай на земле!

– Хата будет лялечка, – заверял всех Миша, показывая ладонь.

Но в стройный ряд мыслей предвкушения затесалась сторонняя. Где будет жить сам Макар? Предположение, что у него есть другая квартира, отмели. Известно было, что прежнее свое жилье на Левобережке он продал и купил это.