– Все это, поверьте, крайне важно и подробности необходимы, – прервал его доктор. – Вы надеюсь, сохранили волосок?

– Он исчез самым таинственным образом, – сокрушенно объяснил полковник. – Странный, должен заметить, был волосок, он походил на асбестовую нить, и я послал его на анализ в одну местную лабораторию. Но то ли лаборант что-то узнал о его происхождении, то ли в силу какого-то предубеждения, однако он возвратил волос мне, сказав, что тот не имеет отношения ни к животному, ни к растительному, ни к минеральному происхождению и он не желает им заниматься. Я завернул волос в бумагу, а когда через неделю решил взглянуть на него, обертка оказалась пуста. И таких историй великое множество. Я знаю их сотни.

– Расскажите о том, что вы видели сами, полковник Рэгги, – попросил Джон Сайленс, всем своим видом выражая величайший интерес и сочувствие.

Хозяин дома чуть заметно вздрогнул. Он явно ощущал дискомфорт.

– Я… не видел… ничего достоверного, – медленно выговорил полковник. – Ничего такого… о чем я имел бы право рассказывать… Пока, во всяком случае, – и плотно сжал губы.

Доктор Сайленс подождал, не добавит ли он чего-нибудь еще, однако не стал донимать его дальнейшими расспросами.

– Так вот, – снова заговорил полковник; чувствовалось, что он хотел бы добавить своему тону пренебрежительности, да не смеет, – с тех пор, с небольшими перерывами, все это так и продолжается. Мистические вымыслы стали распространяться, как пожар; со всех сторон начали стекаться люди, чтобы посмотреть на наш лес; без всякого на то права, они слонялись по усадьбе, путаясь у всех под ногами. Мы развесили грозные предупреждения: мол, везде расставлены западни на людей и ружья с пружинным устройством, которые будут стрелять в каждого, кто посмеет приблизиться, но это лишь распалило общее любопытство, и, подумайте только, – сердито фыркнул полковник, – какое-то местное исследовательское общество обратилось с ходатайством, чтобы одному из его членов разрешили провести ночь в нашем лесу. Глупцы посмелее, не спрашивая никакого дозволения, срезали кору с деревьев и давали ее ясновидящим, а те, естественно, сочиняли все новые и новые легенды. Казалось, этому не будет конца.

– Могу представить, как вам опостылела такая жизнь, – вставил доктор.

Однако загадочные явления прекратились так же внезапно, как и начались, и общий интерес к ним упал. Сочинять легенды перестали: у людей появились другие интересы. Это был июль прошлого года, – могу сказать точно, ибо я вел дневник.

– Продолжайте, я внимательно слушаю, – подстегнул рассказ доктор Сайленс.

– Так вот, совсем недавно, в последние три недели, все неожиданно вернулось на круги своя. Началась – как бы это определить – яростная атака! Можете себе представить общее положение дел, если я скажу, что у меня появилось желание уехать.

– Начались частые пожары или, быть может, поджоги? – предположил доктор Сайленс; говорил он очень тихо, как бы про себя, но полковник Рэгги все же его услышал.

– Клянусь Юпитером, сэр, вы как будто перехватили мои слова! – воскликнул он удивленно, глядя то на доктора, то на меня и бренча монетами в кармане, словно таким образом пытался найти объяснение необыкновенной проницательности моего друга.

– Все дело в том, что у вас очень живое мышление, – спокойно объяснил доктор, – и ваши мысли, еще до того, как вы выражаете их вслух, становятся мне ясны. Элементарное чтение мыслей.

Как я понял, он вовсе не хотел озадачить этого доброго человека, а просто демонстрировал собственные способности, чтобы обеспечить полное повиновение своей воле.

– Боже праведный! А я и понятия не имел… – и полковник продолжил рассказ. – Сам я, признаюсь, ничего не видел, но непредубежденные, как я полагаю, свидетели утверждали, что по лесу протекают тонкие ручьи огня, а его языки протягиваются иногда по направлению к нашему дому… Вот здесь, – он показал пальцем на карту и заговорил так громко, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности, – где западный край плантации смыкается с лужайкой позади дома (темные пятна означают заросли лавра), здесь-то и видели эти огненные языки. Из леса они перебрасывались на лавр, а уже оттуда – на дом. «Прямо как ракеты или молнии – такие ослепительные вспышки», – пояснял один из свидетелей.

– Эти свидетельства можно считать достоверными?

– Языки огня и в самом деле достигали дома. Они оставили подпалины на стенах прачечной. Вы увидите их завтра. – Полковник еще раз показал на карту и, выпрямившись, обвел взглядом комнату с таким видом, будто сказал нечто совершенно невероятное и ждет возражений.

– Они были опалены – как лица, – пробормотал доктор, многозначительно глядя на меня.

– Да, опалены, – подтвердил полковник, в возбуждении недослушав конца фразы.

Последовало продолжительное молчание, нарушаемое лишь бульканием керосина в лампе, потрескиванием угля и тяжелым дыханием полковника. По моей спине пробежал неприятный холодок и я подумал, не запрезирает ли меня хозяин, если я попрошусь спать к нему в комнату? Часы на каминной доске показывали одиннадцать. «События развиваются с потрясающей быстротой», – от этой мысли мне стало не по себе. Мое любопытство ожесточенно боролось со страхом. Но даже если бы и можно было пойти на попятный, думаю, любопытство легко одержало бы верх.