После учреждения и укрепления во Франции и в Италии, ее оставалось только провести в Испании, что Григорий IX и не замедлил привести в исполнение.

В 1231 году Испания была разделена на четыре христианских государства — Кастилию, Арагонию, Наварру и Португалию, и на три мусульманских — Севилью, Кордову и Хаену [3] .

Кастилия поглотила вскоре три последние государства, тогда как Арагония соединила в себе Валенсию и Майорку.

Лишь с этого времени, т. е. с 1232 года, — когда папа обратился с грамотой к архиепископу таррагонскому, дабы уведомить его о наличии некоторого количества еретиков в некоторых испанских епархиях, — лишь с этого времени инквизиция начала постепенно образовываться и действовать по ту сторону Пиренеев.

В последующих главах мы будем говорить исключительно об инквизиции в Испании. Испания, которой суждено было находиться под ее гнетом до 1820 года, первоначально проявила к ней глубочайшую враждебность.

Как только инквизиция начала проявлять себя, народ возмутился, и все, что было среди граждан честного и энергичного сначала протестовало, а затем бурно сопротивлялось ей.

Первый инквизиторский трибунал был уничтожен в Лерида, второй в ургельской епархии.

Немедленно началась борьба.

Был убит доминиканский монах Пьер де Планеди, так же, как раньше был убит альбигойцами аббат из Сито.

Впоследствии, доведенный до полного отчаяния, испанский народ не раз избивал инквизиторов или убивал их даже у подножия алтаря.

Как только инквизиция утвердилась в Каталонии и в Арагонии, областной собор, созванный по этому поводу, определил способ действий против еретиков, и те церковные наказания, которым «смирившиеся» должны быть подвержены.

В результате, собор постановил, что «нераскаянные грешники» должны передаваться в руки судебной власти, чтобы пройти через последние муки, испить чашу до дна; а «смирившиеся» должны в течение «десяти лет» стоять каждое воскресенье во время поста у дверей храма, одетые в покаянную одежду, на которой были бы нашиты два креста, другого чем одежда, цвета.

Сожжение еретика Немецкая гравюра 17 в.

В это же время папа Иннокентий IV, оценив по заслугам действия доминиканцев, дал монахам этого ордена особые полномочия на гонения еретиков.

Одновременно он увеличил их права и преимущества, разрешая им лишать почестей, должностей и званий не только еретиков, но и их соумышленников, соучастников и укрывателей.

Он дал им право [4] по-своему толковать муниципальные правила, сводя их к нулю во всех тех случаях, когда они могли бы оказаться вредными для инквизиции; лишать должностей, почестей и званий всех тех, кого они сочтут заслуживающими такого наказания, и судить, не объявляя подсудимым имена свидетелей.

Сильные такого рода поощрениями, снабженные такими правами, которые в глазах верных должны были считаться священными законами, инквизиторы могли свободно предаться произволу самого жестокого фанатизма. Они пользовались всем тем, что было бесконтрольно передано в их руки — имуществом, честью и жизнью граждан, чтобы под прикрытием религии предаваться разбойничьим привычкам, внушенным им жалким монахом, наделенным неслыханной и невиданной с сотворения мира властью, — чувством мести, честолюбия или скупости.

Не довольствуясь преследованием и порабощением живых, они принялись и за мертвых и, таким образом, даже могила перестала быть неприкосновенным местом «вечного успокоения». Можно было видеть, как они «орудовали» против тех, которые уже давно стали добычею червей, как они вырывали их кости, сжигали останки их на костре, забрасывали грязью самую память о них.

Были разрыты могилы д’Арно, графа де Форкалькье, д’Уржель и его дочери Эрмезинды и многих других знатных лиц.

Понятно, что такого рода действия не могли не вызвать народного возмущения, и один из инквизиторов, Пьер де Кадирет, доминиканец, был растерзан разъяренной толпой.

Ныне ему поклоняются в Ургеле, как мученику.

Однако, эти проявления мести и народного гнева нимало не смущали инквизицию.

Безграничный авторитет и материальные преимущества, которые члены Сант-Оффицио [5] черпали в своих кровавых обязанностях, в глазах честолюбивых монахов были более чем достаточной компенсацией за те опасности, которым им приходилось подвергаться.

До начала четырнадцатого века был лишь один областной инквизитор из доминиканцев, имевший право назначать монахов на должности инквизиторов.