Наступил вечер. Вейн и Ида сидели рядом на бревне и смотрели на загорающиеся звезды. Над болотом витал легкий туман, где-то далеко кричала птица. Разговаривать не хотелось, сказывалась усталость дня. Они, молча слушали, как поют русалки. Грустная песня неспешно текла над просторами Затрясья, скользили в такт призрачные женские фигуры. Их танец завораживал своей красотой и грациозностью движений.

Когда появились болотные огоньки, Вейн решительно поднялся и сказал:

— Пойдем, пора спать.

Ида испуганно покосилась на пса. В невинной фразе ей послышался какой-то тайный смысл. Сразу вспомнилось, что спальня в домике одна, кровать кстати тоже… Конечно, она не впервые будет спать с Вейном в одной комнате, но не в одной же постели! Оборотень видимо почувствовал ее сомнения, потому что задумчиво произнес:

— Ты ложись в той комнатушке, а я устроюсь возле очага. Ничего не бойся, я буду рядом.

Ида немедленно скрылась в землянке. Вейн остался один. Он выждал пять минут и вошел следом. Иды в общей комнате уже не было. Оборотень перекинулся в пса и растянулся возле угасающего очага. В душе воцарились покой и умиротворение. Уже засыпая, Вейн подумал, что счастлив, как некогда.

Дни тянулись за днями, однообразные, но нисколько не надоедающие. Вставали рано. Вместе готовили завтрак, вместе совершали неспешную прогулку по острову. Затем занятия: Вейн, от нечего делать, показывал Иде основные приемы самообороны. Ученик из перельдар был неважный, но что-то она все-таки смогла усвоить. Потом обед, который готовил оборотень. После трапезы Ида ложилась отдыхать, а пес тренировался сам. Иногда девушка усаживалась на бревно и смотрела на то, как Вейн сражается с воображаемым противником. Она с восхищением наблюдала за полуобнаженным молодым мужчиной, ощущая в груди такое томление, что порой бывало трудно встать на ноги. Ужинали обычно поздно и чаще всего сидя рядышком на траве перед землянкой. Смотрели, как загораются звезды и разговаривали. Вейн рассказывал о своих родителях, детстве, друзьях. О той самой жизни, к которой он стремился и одновременно боялся вернуться. Собеседница несколько раз порывалась спросить, есть ли у пса невеста, но так и не посмела. Ида не слишком охотно вспоминала родительский дом, было стыдно признаться, что в родной семье дочь не любили. Как если бы это могло принизить ее в глазах спутника.

В один из таких вечеров Вейн спросил:

— Как Эрик уговорил тебя пройти обряд братания?

— На удивление легко. Наверное, я и не сопротивлялась. Так получилось, — откликнулась девушка: ну не говорить же, в самом деле, что они были пьяны в стельку.

Пес с сомнением взглянул на нее, но с расспросами приставать больше не стал. Он так и не смог понять волка: зачем ему девчонка? Эрик явно что-то задумал… Понять бы что! Вейну так хотелось защитить перельдар, даже если это противоречило здравому смыслу. Поддавшись внезапному порыву, оборотень приобнял девушку. Ида повернулась к нему, в глазах читалось явное удивление и… покорность.

Она что-то прошептала.

— Я не расслышал: что ты сказала? — рассеянно переспросил Вейн. Он и сам не осознавал, что делает в этот момент. Пес заворожено любовался яркими глазами девушки, ее легкой улыбкой на таких милых губах.

— Я люблю тебя! — вдруг услышал он, и не сразу понял, что это сказали те самые уста, которыми он только что восхищался.

Вейн вздрогнул. Он вскочил и с недоверием уставился на собеседницу, потом резко поднял руку то ли желая оттолкнуть, то ли ударить.

А Ида уже жестоко пожалела о своей откровенности. Слова слетели с ее губ помимо воли, подобно неосторожному мотыльку, который летит на свет свечи. Иногда мысли невольно выражаются словами. Краска стыда залила щеки.

— Ты сошла с ума? — почти прокричал оборотень. — Что ты говоришь? Ты не можешь любить меня. Я — оборотень, а ты — человек. Нет, ты гораздо хуже, ты — полукровка! По твоим венам течет проклятая кровь эльфов вперемешку с волчьей. Послушай, ты просто решила пошутить? Скажи.

Ида низко опустила голову, гордость требовала, чтобы она немедленно опровергла неосторожное признание. Но девушка просто не могла заставить себя посмотреть Вейну в глаза и хотя бы улыбнуться. Она застыла в одной позе, уничтоженная его реакцией. Оборотень громко выдохнул и отвернулся.

Когда первое потрясение прошло, Иду захлестнула волна стыда. Как она могла сказать такое? Кому? Между ними пропасть, она — леди, а он — вообще не понятно кто! Ярость придала ей сил и на короткое время закрыла собой страшную правду. Она обязана высокомерно поставить его на место. Тоже принц нашелся! Ида решительно встала. Пес медленно повернулся. На его лице застыла гримаса раскаянья.

— Ида, я не хотел… — начал было Вейн.

Девушка гордо вздернула подбородок и, стараясь говорить как можно холоднее, процедила:

— Ты не правильно меня понял… — договорить, однако, ей не дали.

Ее собеседник резко поднял руку, призывая замолчать. Он беспокойно крутил головой, явно принюхиваясь. Глаза его сузились, кулаки непроизвольно сжались.

— Ида, быстро, в дом! — велел оборотень.

За последние два месяца скитаний с беглянкой произошло столько всяких неприятностей, что она приобрела способность чувствовать опасность. И сейчас по голосу пса Ида поняла, что должно случиться нечто страшное. Она кинулась к двери и схватилась за ручку, но не удержалась и бросила взгляд через плечо.