– Можно я отправлюсь с ним на похороны Нарциссы? – спросила Панси у МакГонагалл, как только слизеринец ушёл.

– И я, - тут же спросил Теодор.

– Думаю, одного сопровождающего будет достаточно, - сказала директриса, кивнув девушке.

– Пожалуйста! Он же глупостей сейчас может натворить, - не уступал Теодор.

– Хорошо, но сразу после похорон вы все втроём должны будете вернуться, - поджав губы, всё же согласилась пожилая женщина, после чего уже собиралась было уходить, как тут взгляд её пал на Гермиону Грейнджер, прикрывающую лицо руками до глаз. Она тяжело дышала. Увидев, что МакГонагалл смотрит на неё, девушка тут же поспешила уйти в свою комнату. Ещё ни разу в своей жизни она не видела Малфоя в таком состоянии. Только более-менее став приходить в себя после потери отца, возвращаясь к обыденной жизни, гриффиндорке было слишком тяжело слышать о гибелях других людей. Она понимала Малфоя, понимала его боль. В глубине души горело желание поддержать его, активно борющееся с гриффиндорской гордостью. Зайдя в ванну и умыв лицо холодной водой, девушка всё же решилась найти парня и поговорить с ним. Вряд ли он горел желанием сейчас общаться с ней, но гриффиндорка хотела хоть что-то попытаться сделать. Было дико осознавать, что Малфой был ей небезразличен, что сейчас она хотела в какой-то мере разделить с ним это горе, или же утешить своё, найдя в парне того человека, кто сумеет одновременно с тем поддержать и её саму…

Гриффиндорка так и не смогла найти его. Выручай-комната не появлялась больше перед ней. Два раза девушка снова и снова возвращалась на место и пыталась проникнуть внутрь помещения, но двери так и не появились. Она знала, что Малфой находился сейчас внутри, ведь уехать в поместье он должен был лишь с утра, но какую именно комнату он загадал, оставалось лишь гадать. Уже ночью, около двенадцати часов, так и не сумев заснуть, гриффиндорка решилась вновь предпринять попытку отыскать парня в Выручай-комнате. В этот раз девушка не стала накидывать на себя мантию-невидимку. Подойдя к дверям, она вновь представила комнату Малфоя в Мэноре, но ничего не произошло.

– Комната Нарциссы Малфой в Малфой-мэноре, - тихо произнесла девушка последнее, что пришло ей в голову. Неожиданно для неё самой перед гриффиндоркой появились двери. Медленно открыв дверь и зайдя внутрь комнаты, она остановилась. Драко действительно был внутри. Он стоял возле горящего камина с бутылкой огневиски в руках. В другой руке он держал книгу Гёте «Фауста», которую прежде так усердно читал. Быстрым взглядом девушка осмотрела комнату: красивая, светлая, выполненная в бежевых цветах. Посреди комнаты у правой от девушки стены стояла большая кровать. Рядом с ней стоял столик с большим резным зеркалом. На самом столике находилось много женских принадлежностей начиная духами и прочими косметическими средствами и заканчивая украшениями. С краю возле кровати в красивой хрустальной вазе стояла не менее прекрасная красная роза. Рядом с девушкой справа находился большой белый шкаф с золотистыми ручками. У дальней от девушки стены находились два кресла, а левее к ней небольшой комнатный камин, в котором сейчас сгорали за решёткой брёвна.

– Зачем ты пришла? – послышался хриплый голос Малфоя.

– Не знаю. Мне просто захотелось поддержать тебя, - тихим голосом призналась девушка, на что слизеринец хмыкнул.

– Сегодня всем дико хочется меня поддержать.

– Как ты понял, что это именно я вошла? – попытавшись перевести тему разговора, спросила гриффиндорка.

– У кого бы ещё ума хватило припереться в комнату моей матери, - с неким раздражением бросил в ответ на это парень.

– Ты так сильно жаждешь, чтобы я ушла?
– гордо подняв голову, спросила девушка.

– Я вообще не понимаю, зачем ты пришла. Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, как и шаблонные фразы, что всё будет хорошо. Ничего не будет хорошо. Не в этой жизни, - договорив это, слизеринец сделал глоток прямо из бутылки, поморщившись. Напиток ощутимо обжигал горло, но эти ощущения сейчас нравились ему.

– Я просто понимаю тебя… - начала гриффиндорка, попытавшись подавить вскипавшую злость.

– Понимаешь? – перебил её парень.
– Не понимаешь, Грейнджер. В твоей жизни есть друзья, немалое количество дорогих и близких тебе людей. Твоя мать, наконец. В моей жизни самым дорогим для меня человеком была мама, а теперь её нет. Отцу я не особо и нужен, только как продолжатель знатного рода, а так называемые друзья способны и бросить, и предать. Это жизнь. Никогда не бросит, не отвернётся и поймёт разве что мать, а у меня её отняли, и хуже всего, что я ничего даже не знал о готовящемся нападении, - сказал Малфой, после чего кинул взгляд на книгу, которую он держал в правой руке. Грустно усмехнувшись, он кинул её в огонь.
– Не нужно говорить, что ты меня понимаешь. Ты наверняка была привязана к отцу, но, рискну сказать, что не настолько сильно, как я к Нарциссе.

– Может быть, - тихо проговорила девушка, сглотнув.
– Но, знаешь, не тебе решать, кто кому и насколько сильно дорог.

– Зачем ты пришла, Грейнджер? Посочувствовать своему же насильнику? Тебе это не кажется комичным? Или соскучилась по нашим ночным играм? – выплюнул парень, всё же повернувшись к ней.

– Знаешь, Малфой, если твоя мать и была такой хорошей, какой ты её описывал, ты явно пошёл не в неё, - сквозь зубы проговорила гриффиндорка, уже собираясь уходить и повернувшись к двери.

– Или же ты прикипела к такой мрази, как я, но не в состоянии для себя признать это? – послышался ей голос парня. Уже держа в руках дверную ручку, девушка обернулась.

– В отличие от тебя, Малфой, я никогда не питаю иллюзий и не занимаюсь самообманом, - гордо сказала та.

– Тогда скажи, зачем пришла. Что движет тобой? – не унимался слизеринец, сощурив глаза.

– Кого ты хочешь увидеть во мне? Друга или врага? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Кого хочу я не увижу, - коротко ответил тот, сделав очередной глоток.

– Ты сам виноват во всём, что с тобой происходит, за исключением смерти матери. Это ты насиловал меня, похитил моих родных и опять же шантажировал меня, Малфой. И после этого ты хочешь человеческого отношения к себе? Разве ты заслужил его? В какой момент? Когда заставлял меня становиться перед тобой на колени и сосать у тебя? Или когда заставлял становиться к тебе спиной и прогибаться, отклячивая зад, чтобы ты мог вдоволь насладиться анальным сексом, пока я ревела от боли? – прищурив глаза, выговорилась гриффиндорка.
– Ты сам во всём виноват!