В мае 1921 г. страны Антанты в виде наказания за нарушение условий Версальского договора ввели запрет на строительство в Германии любых самолетов, и в небе некогда великой авиационной державы летали только самодельные планеры. Год спустя они пошли на уступки, разрешив немецким фирмам строить самолеты коммерческого назначения. При этом, однако, были наложены строгие ограничения на их технические характеристики, чтобы Германия не могла использовать свой гражданский воздушный флот как основу для создания современных военно-воздушных сил. Мощность двигателей одноместных самолетов не должна была превышать 60 л.с., для пассажирских самолетов максимальная скорость ограничивалась 170 км/ч, высота полета — 4000 м, полезная нагрузка — 600 кг; запрещалось применять бронирование и оборудование, которое могло бы быть использовано для стрельбы и бомбометания [10] .

Для наблюдения за выполнением этих обязательств союзники образовали «Авиационную гарантийную комиссию», в которую входили авиационные инженеры и летчики Англии и Франции. По свидетельствам очевидцев, в результате деятельности этой комиссии немецкие аэродромы превратились в свалку уничтоженной авиатехники, где «на протяжении сотен метров лежали нагроможденные крылья с оборванными тросами и перепиленными лонжеронами, горы обломков фюзеляжей, ряды изломанных шасси и разбитых моторов» [11] . Эта жесткая мера позволила союзникам устранить угрозу быстрого возрождения боевой авиации в Германии.

Ситуация в небе над Советской Россией была не на много лучше: чудом дотянувшие до конца Гражданской войны самолеты все труднее удавалось поднимать в воздух. Боеспособность ВВС Красной Армии стремительно падала. В поисках быстрейшего выхода из создавшегося положения правительство приобретало в европейских странах авиатехнику периода Первой мировой войны. Так, в 1921–1922 гг. за рубежом закупили около 150 немецких военных самолетов — «Гальберштадт», Фоккер D VII, LVG и др. Однако это мало что дало для укрепления ВВС Красной Армии. В большинстве это были морально устаревшие самолеты, а некоторые из купленных машин (в частности, самолеты «Гальберштадт») оказались настолько изношенными, что летать на них было просто опасно. К тому же, подобный подход не способствовал развитию авиационного производства внутри страны, а России, находящейся в окружении враждебно настроенных к ней государств, требовалась мощная база для развития собственной авиации.

В начале 1920-х гг. на вооружении ВВС Красной Армии находились устаревшие самолеты Времен Первой мировой войны, такие, например, как этот английский разведчик «Сопвич»

Такой базой должен был стать машиностроительный завод в Филях, в 1922 г. переданный в концессию фирме «Юнкерс» с условием, что немецкие инженеры развернут там производство металлических самолетов и авиационных двигателей, организуют подготовку советских авиационных специалистов. В том же 1922 г. начала работу советско-германская авиалиния «Дерулюфт», позволявшая, минуя польских таможенников, быстро доставлять из Берлина в Москву нужных людей, секретные документы и грузы.

Связь советских правительственных и промышленных организаций с немецкими авиастроительными фирмами и авиаперевозчиками была лишь частью комплексной системы кооперации Германии и СССР в военно-промышленной области в 1920-е — начале 1930-х гг. Значительную роль в этом сотрудничестве играло взаимодействие рейхсвера и советского военного руководства в деле подготовки военных кадров и испытаний новейших образцов боевой техники — танков, самолетов, средств химической войны.

Без развития военной теории и оперативного искусства, формирования высококвалифицированного офицерского состава, создания новых боевых средств и разработки наставлений по их применению немецкие вооруженные силы превратились бы в обычные полицейские войсковые подразделения. Свое военное бессилие Германия прочувствовала на опыте так называемого Рурского кризиса 1923 г., когда в качестве санкций за недостаточный объем поставок по репарациям французские и бельгийские войска временно оккупировали Рурскую и Рейнскую области, лишив немцев основной части запасов угля и железной руды, Тогда в Германии на пожертвования и отчисления от зарплат был создан «фонд помощи Руру», из которого начали черпать средства на нелегальное развитие вооружения, в частности на создание на территории СССР авиационной и танковых школ, а также полигона для испытаний химического оружия.

11 августа 1922 г. между рейхсвером и Красной Армией было заключено секретное соглашение о сотрудничестве. Германии разрешили организацию в России объектов для производства и испытаний запрещенной Версальским договором военной техники и обучения военных кадров, а немецкое руководство обещало, в свою очередь, содействовать экспорту немецкого технического опыта для развития оборонной промышленности России. PККA получала право на участие в испытаниях немецкой военной техники.

Кроме того, командование рейхсвера согласилось, чтобы военлеты Красной Армии вместе с германскими курсантами обучались на немецких самолетах.

Задуманное в Берлине и Москве широкомасштабное сотрудничество в военной сфере потребовало создания представительства рейхсвера в СССР. В начале 1923 г. начальник Управления ВВС РККA А.П. Розенгольц попросил канцлера Куно направить в советскую столицу для переговоров представителя Военного министерства Германии. Вскоре прибыла целая группа во главе с генералом Хассе. Встреча прошла в духе полного взаимопонимания, и в конце 1923 г. для непосредственного взаимодействия с руководством Красной Армии рейхсвер при «Особой группе R» организовал ее отделение в Москве, на ул. Воровского, д. 48 — Центр «Москва» («Zentrale Moskau»). Им руководил бывший начальник штаба кайзеровской авиации полковник Герман фон дер Лит-Томсен (для конспирации в документах он именовался «Лит»). Его заместителем был Оскар фон Нидермайер, который с 1924 г. курировал сотрудничество в сфере авиации. В 1928 г. Лит-Томсен был вынужден вернуться в Германию, и до 1931 г. Центр «Москва» возглавлял Нидермайер.

Оскар Риттер фон Нидермаейер — убежденный сторонник развития военного сотрудничества с Россией — имел весьма необычную биографию. В годы Первой мировой войны он являлся агентом Генерального штаба Германии в ряде азиатских стран, стремясь склонить их к началу «освободительной войны» против Англии. В 1920-е гг. работал в нашей стране. Во время Второй мировой войны служил в вермахте, с 1944 г. командовал добровольческими подразделениями на Западном фронте, набранными в основном из советских военнопленных. В сентябре того же года по доносу провокатора был арестован гестапо и находился в тюрьме Торгау. В апреле 1945 г. при эвакуации тюрьмы бежал на Запад, был арестован и передан англо-американскими войсками представителям Красной Армии. После многочисленных допросов особое совещание при МГБ СССР приговорило его к 25 годам заключения за шпионаж. Вскоре Нидермайер скончался в тюрьме, т. к. страдал открытой формой туберкулеза [12] .