— Шарки, надеюсь, теперь ты уверовал в разумных рептилий? — спросил Эверетт.

Тысячи колоколов Хейдена звенели над городскими крышами, раскат за раскатом, карильон за карильоном. Звон разносился от шпиля к шпилю, от башни к башне, все дальше и дальше, пока последний перелив Зииференкерк на Цепном острове не повис в золотистом вечернем воздухе.

Мягкие снежинки таяли, не долетая до плит внутреннего дворика под окном Шарлотты Вильерс. Солнечный свет отражался от стекол в свинцовых переплетах.

— Кто из них заслуживает доверия? — спросила она

— В нашей секции Азиз, ди Фрейташ, Тлало и те, что с Земли-10.

— Мало, Шарль, мало. По крайней мере, Ибрим Ходж Керрим нам уже не помеха.

— Вы предлагали ему присоединиться к Ордену?

— Неоднократно. Заявил, что не нуждается в нашей поддержке. Увы, но по крайней мере теперь мы знаем почему. Он сказал, что сотрудничество с нами может помешать его планам стать Примархом Пленитуды известных миров.

Шарль Вильерс подхватил конфету с фарфорового блюдца.

— А вам не приходило в голову, что это блеф?

— Глупости!

— Не все так честолюбивы, как вы, кора. — Шарль Вильерс взял с блюдца еще одну конфету. — Эти особенно удались. Мне никогда не понять местных обычаев, но готовят здесь отлично.

Стук в дверь. Льюис, слуга Шарлотты Вильерс, внес кофе, недоумевая, почему в комнате повисло неловкое молчание.

— Спасибо, Льюис.

Шарлотта Вильерс сделала глоток. Превосходно. Интересно, как им удается сделать так, чтобы вкус был не хуже запаха?

Телефон Шарля Вильерса зазвонил, он нажал на экран, открыл дверь в коридор, огляделся и запер дверь за собой.

— Я получил сигнал от устройства-шпиона.

— Оно работает!

— «Эвернесс» совершила прыжок. Мы знаем, где они.

— Отлично! К утру Инфундибулум будет у нас в руках.

— Вряд ли. Кажется, ваш прыгольвер выбирает миры не случайно.

— Что вы имеете в виду? — спросила Шарлотта Вильерс.

— Эту планету посещали до них, — ответил Шарль. — Исследовательские дроны с Земли-1.

До того как Нано превратили девяносто процентов населения Земли-1 в черную, маслянистую наномассу, на Земле-1 открыли портал Гейзенберга и посылали дроны в случайные миры, составляя детальную карту Паноплии.

— Что за планета?

Шарль Вильерс показал на экране своего телефона.

Чашка выпала из рук его двойника. Кофе расплескался по светлому ковру.

— Господи помилуй, — выдохнула Шарлотта Вильерс.

Что и говорить, удар вышел отменный. С края штрафной, вопреки ветру, погоде и законам физики. Защитники команды Алых молча наблюдали, как мяч летит в ворота. Игроки Синих, судья мистер Армстронг, сторож мистер Мышковски — все не сводили глаз с мяча. Даже Кора Сарпон с изумлением взирала на дело своих рук. Такая удача выпадает раз в жизни. За такой удар Бекхэм и тот отдал бы душу. Мяч летел прямо в верхний левый угол Алых, вне поля зрения Эверетта Л.

На устах замер крик: «Го-о-ол!»

В последнее мгновение Эверетт Л краем глаза заметил мяч. Удар, который невозможно отбить, ни один вратарь на Земле на такое не способен.

Он привел в боевую готовность тринские механизмы и прыгнул. Кончики пальцев в перчатках коснулись мяча, уводя его от опасной траектории. Угловой.

Крик замер. Никто не двинулся с места. Казалось, что Кора сейчас разрыдается. К ней бежали подруги, чтобы обнять, утешить. Невероятный удар, и еще более невероятная игра в защите.

Эверетта Л мучила совесть. Напрасно он сжульничал. Сыграл бы чисто, было бы о чем говорить. Он смущенно кивнул Нуми и готке Эмме. Эмма щелкнула затвором.

— Мы делаем твою страничку на Фейсбуке! — крикнула она.

После происшествия с раздавленной банкой колы Нуми и готка Эмма таскались на каждый матч с участием Эверетта Л. Они были единственными зрительницами и сидели всегда позади ворот. Он не мог видеть их, но спиной ощущал их присутствие. Это раздражало. Эверетт Л подозревал, что подружки фотографируют его задницу.

Угловой бил Джейк Хьюз. Мяч летел прямо в руки Эверетту Л. Для того чтобы взять такой мяч и отдать пас Аише Хаддад, задумавшей контратаковать по правому краю, Эверетту Л не требовались тринские приспособления.

Командный дух Синих был сломлен, последние десять минут матча Алые просто задавили соперника. Это был настоящий разгром. И с каждым голом Алых Эверетта Л все сильнее мучила совесть. Чем чаще он использовал тринские технологии, тем большего ему хотелось. К концу матча Эверетт Л ощущал свою вину не только перед Корой и ее подружками по команде Синих, но и перед всей Лигой школы Бон-грин.