Месяц он прожил в племени, старательно изучая язык. Легко прикидываясь сумасшедшим, Мейсон слонялся меж хижинами, пытаясь найти, хоть какой–то намёк на Золотую Обезьяну. Увы, старания его были тщетны. Одно Мейсон выяснил точно, то, что Бог живёт близ моря. Больше здесь делать было нечего, и в одну из ночей он ушёл.

На нужную ему стоянку контрабандистов Мейсон вышел по карте. Сюда, раз в несколько месяцев, должен был наведываться связной. Приведя в порядок хижину, Мейсон приготовился ждать…

Мейсон (окончание)

Связным оказался жизнерадостный толстяк, пришедший в бухту на двухмачтовой шхуне. Отправив матросов за пресной водой, он незаметно скользнул в заросли и через мгновение оказался перед хижиной.

— Называй меня Антонио, — представился связной. — Португальский купец. Неудачник, весельчак и всеобщий друг.

— Мир покорится нам, — обнял его Комедиант.

— Какие будут поручения, брат?

— Переправь этот доклад в Орден, — протянул свиток Мейсон. — И я хотел бы знать, что нового на побережье.

— Новостей, собственно, две, — наморщил лоб Антонио. — Губернаторы решили покончить с пиратами и снарядили эскадру. Думаю, что на некоторое время она оттеснит «джентльменов удачи» к Тортуге, а то и до Ямайки.

Антонио достал огромный красный платок и протёр вспотевшую лысину.

— Вторая же новость, действительно, вызывает у меня тревогу. Идя на встречу с тобой, в миле отсюда мы наткнулись обломки корабля. Я узнал его — это шлюп некого капитана Моисея Фишборна, торговца живым товаром. Ни мелей, ни рифов в этих водах нет, и, скорее всего, Моисей пал жертвой своего груза. Подойдя поближе, мы обнаружили останки экипажа и чернокожих рабов.

— К чему мне это знать? — удивился Мейсон.

— Терпение, брат, — вздохнул Антонио. — Судя по всему, узники перебили экипаж, но не сумели справиться с кораблём, разбив его о прибрежные скалы. Но, не это главное. Даже с борта, у чернокожих мертвецов были видны явные признаки Variola vera.

— Чёрная оспа?

— Она самая. И, насколько я понимаю, сейчас часть беглецов скрывается в джунглях. Если они наткнутся на индейцев, то на побережье придёт эпидемия. Страшно подумать, чем всё может закончиться.

— Ты прав, — задумался Мейсон. — Это крайне осложнит мою миссию. Сколько, на твой взгляд, может быть беглецов?

— Человек пятнадцать–двадцать, не более, — прикинул Антонио.

— Хорошо, — принял решение Мейсон. — Мне понадобится сабля, ружьё, пара пистолетов и запас пороха. Думаю, мне придётся поспешить.

— Жаль, что не смогу сопровождать тебя, — склонил голову Антонио. — Через час я доставлю всё необходимое.

Как Комедиант и рассчитывал, следы рабов он нашёл легко, а через несколько часов вышел на их лагерь. Чернокожие были ещё живы, но болезнь не пощадила никого. Методично добив каждого, Мейсон забросал тела сухими ветками и поджёг.

Последнего, видимо, отбившегося от своих, он обнаружил, вернувшись в хижину. Тот без сознания лежал на земляном полу. Мейсон застрелил его и, накинув на труп верёвку, вытащил тело наружу. Затем, предал, как и остальных, огню. Хотел было сжечь и постройку, но что–то остановило его. Закопав на пляже оружие, Комедиант выстирал одежду, тщательно вымылся и уснул сном праведника.

С первыми лучами солнца он проснулся, позавтракал черепаховыми яйцами и разложил на песке карту.

— Обезьянья Бухта, — прочитал Мейсон изрядно поистёршиеся буквы. Антонио сказал, что через пару месяцев наведается туда.

— Признаюсь, сэр, — вздохнул Папаша Бо, — мы предпочли бы кого угодно, только не священника. Библия у нас была, и я считал, что этого вполне достаточно. Иметь же собственного падре, да ещё любителя выпивки, никак не входило в планы.

— Какого чёрта, — начал, было, Генри, но осёкся.

— Мой друг имеет в виду, — как возможно приветливее сказал я, — чему мы обязаны столь неожиданным визитом?

— Чистая случайность, — вновь плюхнулся на скамью священник. — Небесам было угодно послать меня в эти земли со священной миссией. Нести слово божье дикарям.

— Какие мы ему, к дьяволу, дикари? — недоумённо посмотрел на меня Генри.

— Что, вы! — замахал руками Мейсон, пропустив богохульство мимо ушей. — Я говорю о тех несчастных, что населяют джунгли и молятся своим идолам. Уже который месяц я пробираюсь через заросли в поисках заблудших душ.

Выглядел святой отец, действительно, неважно. Сутана требовала починки и изрядной стирки. Руки были изодраны колючками и распухли от укусов москитов. Да и пахло от него, как от последнего нищего.