Шрифт:
Её мучила эта неопределенность. И Татьяна ещё больше утверждалась в мысли, что некрасива и неинтересна такому, как Залесский. А розы… Наверное, это был просто дружеский жест.
Но она всё равно хранила одну, сделав ее вечной при помощи глицерина. И она стояла теперь у Татьяны дома – такая же красивая, как в тот день.
– Дурында, поговори с ним! Пригласи куда-нибудь, – учила ее Яна. – Проворонишь – уведут мужика!
– Ян, он не мой, и он мне ничего не обещал.
– Ну и что? Может, стесняется! А может, ревнует к твоему Максу… – у Яны были десятки версий.
А у Татьяны – только сомнения. Да еще по часу-полтора в те дни, когда Юра навещал Павлика.
Остальное время – для одиночества.
Глава 2
Участковый пункт полиции располагался на первом этаже обшарпанной «хрущёвки», только вход был с торца дома. Пройдя мимо переполненной окурками урны и потопав в тамбуре, чтобы стряхнуть с ботинок налипший снег, Залесский открыл железную дверь, выкрашенную серой краской. Осторожно заглянул в большое квадратное помещение, залитое ярким электрическим светом. Участковый – сутулый, длиннорукий, с обширными залысинами – поднял на адвоката уставшие голубые глаза.
– Добрый вечер. Занят? – спросил Залесский.
Олег Симонов, с которым не приятельствовали, но были знакомы на «ты» еще со времён милицейской службы, коротко мотнул головой: заходи. Дородная тётка в сиреневом пуховике, сидевшая напротив участкового, скользнула по Залесскому недовольным взглядом, и загундела Симонову:
– А я вам говорю – самогон они продают! Как вечер – так в подъезде дверь хлоп, да хлоп! У них – хлоп, да хлоп! И всё те же синие рожи туда-обратно ходят. Весь подъезд загадили, и покоя никакого!
– А я вам, Людмила Санна, говорю: напишите заявление. Или подпишите то, что я с ваших слов составлю, – утомлённо закатил глаза участковый. – Как я без заявления работать должен?
– Ага, чтобы они мне дверь подожгли? Или по башке тюкнули? – с негодованием воскликнула тетка. – Олег Васильевич, да зайдите вы к ним просто… Будто проверка у вас. А меня не вмешивайте! Я и так хорошее дело сделала – сообщила вам. Всё, дальше сами!
Она поднялась и с видом «совсем работать не хотят» удалилась из кабинета.
– Вижу, ничего не меняется, – сочувственно сказал Залесский, имея в виду и поведение тетки, и обстановку УПП3: три старых деревянных стола, шкафы с папками, гигантский древний сейф в углу – с широкой ручкой-колесом, как на подлодке. Засиженные мухами кумачовые шторы, запах пыли вперемешку с табачным. Лакированные фанерные панели на стенах и расползшийся по ним бело-зелёный плющ, с толстыми, одеревеневшими уже, побегами. А ведь Залесский сам принес его когда-то коллегам: пожалел малыша, бодро выставившего из горшка тонкую плеть в три листика, не дал Петровне выбросить на помойку…
– Олег, это ж сколько лет прошло?! – ужаснулся Юрий.
Симонов пожал руку адвоката и ответил:
– Ну, не знаю… Двенадцать? Пятнадцать? И да, всё по-прежнему у нас. Только отчётности в разы больше стало, – он что-то черкнул в одном из лежащих на столе журналов и поднял глаза на адвоката. – Каким ветром к нам?..
– По поводу заявления Татьяны Демидовой, – ответил Залесский, устраиваясь на том же месте, где до него сидела тетка в сиреневом. – Об избиении ребенка из семьи Фирзиных, которые в сороковом доме на Еловой проживают. Я тебе привозил недели три назад.
– Помню такое, – кивнул участковый. – Разбирался. Результат хреновый.
Он вытряхнул из пачки дешевую сигарету, размял ее, закурил. И, выпустив струйку дыма, продолжил:
– Опросил всех, кого мог – и все в отказ. Мальчишка на своем стоит: типа никто его не бил, сам упал, потому и синяки. Ну, с ребенком понятно – боится, мать покрывает, – участковый мрачно хмыкнул, – но и мадам Фирзина твердит, что никто пацана не трогал. И что сожитель сто лет как не появлялся, типа алиби у него. Соседей я опрашивал, никто ничего не знает. Но в тех бараках контингент тот ещё…
– А про этого Славу что-то получилось узнать? – нетерпеливо спросил Залесский.
– У меня – да не получится? – хмыкнул Олег. – Никандров Вячеслав Дмитриевич, шестьдесят пятого года рождения, безработный, дважды судимый. Проживает по адресу Еловая, сорок, квартира шесть. Только сам понимаешь, если уголовник со стажем, то законы знает, права свои тоже. И они же хитрые, сволочи. Вот и этот – ты говорил, что видел его в квартире Фирзиной. А он утверждает, что в то время на заработках в Тульской области был. И, якобы, тому свидетели есть.