– Ренджи, помнишь, ты обещал меня слушаться и не задавать вопросов?

– А это тут при чем? – Взвился Абарай. – Это к тренировкам отношения не имеет.

– Имеет, – твердо сказал Хаями. – Поэтому сегодня ты идешь со мной, и не спорь.

– Да что я там делать-то буду?

– Сидеть, молчать, слушать.

После этого заявления Ренджи расстроился окончательно.

Вечером он явился в штаб девятого отряда. Хмурился и всем своим видом показывал, что затея ему не по душе.

– А что вместе с капитаном не пошел? – Полюбопытствовал Наото.

– Ну да! – Возмутился Ренджи. – Он меня не звал, между прочим! И вообще, я не думаю, что это хорошая идея.

– Ты трусишь, что ли? – Подковырнул Хаями.

– Вот еще! – Обиделся Абарай. – Просто вваливаться в гости без приглашения неприлично.

– Ренджи, так ты с нами? – Воскликнула Рукия, сообразив, что к чему. – Ну наконец-то!

На ее лице была такая искренняя радость, что Ренджи проглотил свои возражения и молча двинулся за ней к выходу.

По дороге Ренджи признался себе, что действительно трусит. Он понятия не имел, как капитан отреагирует на его появление. Нет, им, конечно, приходилось вместе пить чай, но это было не в доме Кучики. В дом его капитан не звал и никак не намекал, что хотел бы его там видеть. А врываться без приглашения… Тем более, если там будет Хаями, зачем им тогда Абарай вообще?

Бьякуя и в самом деле был удивлен. Лейтенант прятался за спиной Наото, вздергивал подбородок, пытаясь придать себе независимый вид, при этом так сердито косился на Хаями, что становилось ясно: пришел не по доброй воле.

– Я подумал, – пояснил Хаями, не дожидаясь вопросов, – что это ты никогда Ренджи не зовешь? Он же наш друг, так пусть побудет с нами.

– Я считал, что ему это будет неинтересно, – отозвался Бьякуя.

«А мне и неинтересно! – Подумал Ренджи со злостью. – И вообще, будь моя воля, ни за что бы сюда не пришел. Что тут делать-то?»

Все четверо расположились у стола, налили чаю, и капитаны завели какой-то мудреный разговор. Ренджи не понимал в нем ни слова и только, пользуясь тем, что никто не обращает на него внимания, уплетал сладости с тарелки, которую предусмотрительно подвинул поближе. Впрочем, он заметил, что Рукия тоже сидит молча. Видимо, тоже ничего не понимает.

Потом, когда закончилась эта тягомотина, и гости вышли за дверь, Ренджи недовольно проворчал:

– Ну ладно, повезло хотя бы в том, что капитан не рассердился. Но зачем это все было нужно?

Хаями, только что совершенно расслабленный, враз посерьезнел.

– Ренджи, – произнес он тоном приказа. – Надо!

***

Так и повелось. Не каждый раз, но достаточно часто Хаями буквально силой тащил Ренджи в дом капитана. Поначалу Абарай пытался сопротивляться. Это было чертовски скучно, все равно он не имел возможности вставить ни слова. Ладно, Рукия, ей просто хочется побыть вместе с Хаями (хотя они и так весь день вместе, куда уж больше-то?), но Ренджи решительно незачем было там находиться.

Однако ближе к концу зимы Ренджи вдруг обнаружил, что понимает все больше и больше в разговорах капитанов. Дело в том, что примерно в то же время, когда Хаями начал таскать Абарая на эти посиделки, он принялся подсовывать лейтенанту заумную философскую литературу. Эти тексты были особенно сложны для Ренджи, порой приходилось по несколько раз прочитывать фразу, чтобы ее понять. Но просто пробежать глазами книгу, не вникая в содержание, Абарай не мог: его строгий экзаменатор, Хаями, не успокаивался, пока не убеждался, что Ренджи понял прочитанное.

Ренджи по-прежнему не верил в эту затею с книгами. Сколько раз он порывался сказать Хаями, что намерен бросить это дело! Но потом капитан в очередной раз размазывал его в лепешку, и Абарай передумывал. А вдруг и правда метод Хаями чем-то сможет помочь. К тому же, Ренджи начал замечать, что все чаще им с капитаном приходится отправляться в госпиталь вдвоем. У Кучики регулярно после тренировок обнаруживались то какие-то раны на руках, то ожоги от кидо. «Мне это кажется, или мне действительно удается его достать все чаще?» – не веря себе, размышлял Ренджи. Еще и поэтому он не переставал возиться с книжками.

В один из таких зимних вечеров произошел совсем уж дикий случай. Собственно, диким он показался только самому Абараю. Капитаны, как обычно, увлеклись очередным философским спором, Рукия, как всегда, помалкивала и только косилась на них с едва заметной насмешкой: как, мол, вам не надоедает вся эта чушь. А Ренджи, сам себе поражаясь, прислушивался к беседе, с ужасом осознавая, что понимает, о чем идет речь. Разговор зашел о том случае, когда занпакто Рукии сумел материализоваться, чтобы позвать их на помощь, и капитаны теперь рассуждали, значит ли это, что Рукия уже способна достичь банкая. Бьякуя полагал, что нет.