Зато в конструировании фасонов пограничник настоял на своем – рассказал и нарисовал. Поэтому белье вышло похожим на солдатское: портные просто не имели представления о другом. Повседневный костюм Антону представлял собой гимнастерку начала ХХ века с воротом и шаровары. На это пришлось пойти из-за проблем с пуговицами. В Руме их не знали совсем. Использовали булавки, пряжки, завязки. Антон же к пуговицам привык. Поэтому срезал их со своего «пэша» и разделил на две доли. Пуговки с рукавов пошли на «гимнастерку», большие – на камзол. Тот сшили до колен, зато с карманами. Антону так было привычнее. Мастера, которым он объяснил замысел, поняли его по-своему, и сделали боковые карманы косыми, снабдив их клапанами, отделанными золотой тесьмой. Ею украсили и ворот. В комплекте с армейскими пуговицами вышел шик. Даже Куворк впечатлился.

Обзавелся Антон и сапогами. Его «хромачи» приказали долго жить. Интенсивная носка в полевых условиях их доконала. Сапоги порыжели и стали расходиться по швам. А где взять ваксу в Нимее? Антон попробовал сажу, смешанную со свиным жиром. Сапоги приобрели неопрятный вид и собирали на себя пыль. Местные обувь не красили. При выделке кожа приобретала коричневый цвет, тем и ограничивались.

Антон полюбовался на себя в зеркало, то есть в тонкий лист серебра, отполированный до блеска, и решил, что сойдет. В СССР такой наряд вызвал бы смех, но Союз далеко. Куворк назначил день выезда, и на рассвете осеннего дня они тронулись в путь.

Ехали налегке: Куворк, Антон и несколько повозок с селянами и слугами. Повозки – порожние. Прежний лоф выступал обозом: вез зерно, сыры, мед, полотно, кожи. Гнал скот. Часть отдавал в казну, остальное сбывал в Оули. Но Антон с Куворком решили заплатить подать деньгами, оставив продукты себе. Во-первых, подать с селян стала меньше. Во-вторых, Куворк рассчитывал нанять в Оули воинов, а тех следовало кормить.

Антон с управляющим, в шубах и меховых шапках, ехали впереди. Стояла осень, но по утрам уже подмораживало. Отъехали с милю, как на пути материализовался волк. Как и прежде, встал посреди дороги, глядя на путешественников.

– Обнаглел! – пробурчал Антон, слезая на землю. – Я ему, что, нанялся?

Но волк удивил.

«Я пойду с тобой, брат, – прозвучало в голове, когда Антон подошел к зверю. – Пригожусь».

– А как же волчата? – спросил Антон.

«Они выросли и научились добывать дичь. Ловят зайцев. Те нагуляли жир и перелиняли. Но снега нет, и они хорошо заметны. Ловить легко».

Волк приподнял губу, показав зубы.

– Мы едем в большой город, – сказал Антон. – Там много собак. Тебя затравят.

«Я не пойду в город. Буду поблизости».

– Ладно, – согласился Антон. – Но держись в отдалении. Кони нервничают.

Волк тряхнул головой и порскнул в кусты. Антон вернулся к лошади и вскочил в седло.

– Чего хотел волк? – поинтересовался Куворк.

– Сопроводить нас. Обещал быть полезным.

– Лучше сторожа не придумать, – согласился Куворк. – Ты не перестаешь удивлять, господин. Тебе служат даже звери.

«Это еще надо разобраться, кто кому», – подумал Антон, но вслух этого не произнес. Отец учил его не откровенничать попусту. Антон дал коню шенкеля, и привставший обоз тронулся.

Рексиль разглядывал явившихся к нему посетителей. Верней, одного – Куворка он знал. А вот второй… Гость был одет, как принято в Руме, но все ж по-иному. Синий камзол с непонятными круглыми застежками из желтого металла. На них выдавлены пятиконечные звезды со скрещенными серпами и молотами. Широкий, темно-коричневый кожаный пояс незнакомца украшала массивная бляха из такого же металла и с тем же гербом. Страшно было подумать, что она из золота. На поясе гостя висел странного вида нож в ножнах коричневого цвета и с такой же рукоятью. Через плечо на узком ремешке – странный деревянный футляр. Рексиль затруднился определить, что в нем может быть. Облик гостя выдавал в нем иноземное происхождение. Высок и строен, как иль, но лицом – чистый хумми. Нос, подбородок, губы… Длинные, светлые волосы, ниспадавшие до середины шеи, вьются. У иль они черные и прямые. Да и выражение лица нездешнее. Иль смотрят заносчиво, орки – подобострастно, незнакомец разглядывал наместника с любопытством и без всякого страха. «Наглец!» – раздраженно решил Рексиль.

– Где Гайорк? – спросил отрывисто.

– Убит, – поклонился Куворк.

– Кем?

– Мной, – сказал хумми.

Рексиль задохнулся от гнева.

– Ты посмел!..

– Я объясню, высокородный! – Куворк выскочил вперед. – Сначала позволь представить моего спутника. Его имя – Иль-Ин.

Рексиль на мгновение завис. У высокородных приставка «иль» идет в конце имени и никогда – в начале. Так повелось с давних пор, когда бог Иль-Тек даровал избранному им народу покровительство и разрешил в знак этого добавлять к своим именам «иль». С тех пор никто не осмелился назваться иначе. А этот чужак…

– Это родовое имя моего отца, – сказал наглец. – Я знаю, что для твоего уха, высокородный, это звучит не обычно. Но в моем мире таких фамилий много.

– Мире? – уцепился наместник.

– Достопочтенный Иль-Ин прибыл в Рум из другого мира, – поспешил Куворк. – Того, откуда уже приходили пришлые. Он говорит на их языке.

«Язык», – вспомнил Рексиль. Чужак, как и Куворк, говорил на иль, но произношение выдавало иноземца.

– Как это произошло?

– Шел бой, – ответил Иль-Ин. – Я убил врагов, но один из них успел бросить гранату… Вы называете это Кулаком. Видимо тот угодил в некий магический артефакт близ места, где я стоял. Последовал удар, и меня перенесло. Очнулся я уже здесь.