Шрифт:
– Что случилось, Гришенька? Почему ты сегодня так рано?
Доктор отдышался и сказал очень серьёзно:
– Революция. Из Киева сообщают, что царь отрёкся от престола.
– Почему из Киева? Разве царь в Киеве? – удивилась Елена Матвеевна.
– Да нет, сообщают из Киева… Весь город об этом уже знает. Ты бы посмотрела, что делается на улицах…
– Папа, что это значит «отрёкся от престола»? – закричала Лора.
Доктор засмеялся:
– Ну как тебе объяснить? Прогнали царя – вот и все.
Марийка от удивления чуть не проглотила бусину.
«Прогнали! Вот здорово! Значит, недаром Саша был против царя…»
В этот день к обеду собралось много гостей. Пили вино и шумели, как на именинах.
В передней почти на всех мужских пальто Марийка увидела красные банты.
Назавтра Поля встала пораньше и побежала в типографию, чтобы достать для доктора газету. Все в доме ждали её с нетерпением. В газете должно было быть напечатано, как прогнали царя и что делается в Петрограде.
– Ну, принесла газету? – спросила Марийка Полю, когда та вернулась домой.
– Вот, читай скорее, только не вымажь, а то доктор ругаться будет.
Марийка развернула газету, ещё пахнувшую типографской краской. Она прочла все столбики, но нигде не нашла ни слова о том, что случилось в Петрограде.
– Всё это враки, – сказала Катерина. – Выдумают тоже – царя прогнали! Так он вам и дался в руки, голубчики! Да разве ж можно без царя? Боженька ты, мой, и у гусей вожак бывает…
– Тоже вожак был! Много ли ты от него пользы видела? – сказала Поля.
– Молчи, дурища! Ещё кто услышит, так тебе непоздоровится… Давайте газету, пока не смяли.
Приоткрылась кухонная дверь, и в ней показалась голова дворниковой Машки.
Машка держала на руках братишку и делала Марийке какие-то таинственные знаки.
– Чего тебе? – спросила Марийка, выскочив в сени.
– Бежим скорей за ворота революцию смотреть! Все ребята на улицу побежали. Там люди ходят и песни поют…
– Сейчас, я только платок накину.
Марийка вернулась на кухню, схватила висевший на гвоздике вязаный платок и побежала к дверям.
– Ты куда, скаженная? Жакет хоть надень! – крикнула ей вслед Поля.
Но Марийка уже была далеко.
За воротами стояло несколько жильцов, дворник, Полуцыган и прачка Липа.
Тут же вертелись Сенька Полуцыган и Машка. Возле соседних домов тоже стояли кучки людей. Все смотрели в сторону Казачьей улицы.
– Чего они смотрят? – спросила Марийка, ёжась от холода.
– Рабочие пошли на Сергиевскую политических из тюрьмы выпускать, – сказал Сенька. – Сколько народу-то – уйма! Ваш Саша-переплётчик впереди всех идёт. Скоро они обратно вернутся!
– Цыц, золотко, цыц, серебряное! – успокаивала Машка посиневшего от холода братишку, который ревел во всё горло.
– Зачем дитя вытащила? Неси в дом, корова! – прикрикнул дворник.
– Та он же закутанный. Он, дедка, дома всё равно сидеть не хочет…
Возле калитки стоял Полуцыган.
– Ну, уж теперь, Иван Дормидоныч, всё на другой фасон пойдёт… – говорил он дворнику.
– Главное, чтоб войну скорей прикончили. Сколько она, подлая, нашего брата истребила! – сказала Наталья.
Марийка выбежала вслед за Сенькой на середину мостовой и, подпрыгивая на одном месте, чтобы согреться, смотрела вдоль улицы. Эх, хорошо бы побежать на Сергиевскую и посмотреть, как освобождают политических! Да уж холодно очень. Марийка представила себе, как толпа подходит к тюрьме, а впереди толпы – Саша-переплётчик. Как они распахивают кованые тюремные ворота, а из-за решётчатых окон им машут платками политические. Лица у них бледные, а волосы и ногти длинные – в тюрьму отросли. Небось рады-радёшеньки, что на волю выпускают.
– Сенька, а их опять в тюрьму не посадят?
– А чего их садить? Это ж не воры. Их посадили за то, что они против царя, а царь теперь и сам, наверно, сидит.
Улица была по-прежнему пустынна. Вдруг из-за угла выбежал Митя.
– Чего вы тут стоите, как тумбы? – закричал он. – Бежим на Симеоновскую, там участок горит!
Ребята побежали на Симеоновскую.
Впереди, разбрызгивая грязь, мчались Митя и Сенька, за ними бежали Марийка и Машка с братишкой на руках.
Возле полицейского участка стояла толпа и смотрела, как под деревом пылает огромная куча бумаг.