пущенная прямо в солнце,

к цели жаркой, невозможной,

а летит и попадает -

и сгорает, лишь достигнув.

Троянские воины и старейшины начинают обсуждать Елен у .

1-й тевкр

Ох и красота,

превыше всяких красот:

поет,

речь ведет

плавно.

Пава,

лебедь на глади вод -

вот

ее образ, вот

вся она.

2-й тевкр

И как такое отдать,

как с похотью совладать,

с любовью,

грех с души снять,

от сердца оторвать,

хоть и с кровью?

3-й тевкр

Нет,

я лучше в бой, я в могилу пусть,

мертв, оступлюсь,

весь спущусь,

не боюсь

смерти всякой

в опасной драке.

4-й тевкр

Будем же биться ради нея,

убиваться ради нея,

не уклоняться от острия,

от небытия.

В кои-то веки

может случиться смерть моя

не просто так,

а ради того, в чем я

вижу смысл всякого, подлинного бытия.

5-й тевкр

Ох, красота превыше всяких красот,

ох, я стараюсь, мечом убиваюсь - вот:

много ли, мало счастья война несет -

всё оно здесь, только меня и ждет.

6-й тевкр

А мне с лица воды не пить,

не пить, допивать, лакать;

а мне красивую не любить,

не мять, подминать, ласкать;

а мне лишь бы тепла, бела,

лишь бы нежна, дала.

Все от одной произошли

женщины - как одна,

ласковые, женственные; для сна

каждая мне - она.

Вперед выступает Одиссей.

Приам

Что скажет хитроумный Одиссей, посол

доверенный Атридов?

Гектор

Говори смелей

нам доводы свои, чтоб убедить царя, -

и ты уйдешь с Еленой вместе.

Елена

Мы уйдем.

Парис

Известный лжец, заведомый! Как можете

вы слушать Одиссея, верить наглому?

Одиссей в ыдерживает паузу и с достоинством начинает.

Одиссей

Хитрецом я ославлен всей Элладой,

и вся Азия знает Одиссея, -

кто поверит ему? Затем и послан

Агамемноном, прочими вождями,

кто, войной не насытясь, смотрят, Трою

как разрушить, и разные железа

вам готовят... и нам, кто хочет мира.

Кто поверит, разумный, Одиссею?

Всё он врет, пес паскудный, враг лукавый.

Раз ведет речи, мечет раз словами,

сыплет щедро - он, значит, замышляет

ковы всякие.

Слушайте, трояне:

мы пришли воевать, брать этот город,

брать богатства его. Сияла слава

впереди гордым грекам, божья воля

собирала полки, судом Париса

растревожены были две богини,

мы - повязаны клятвой, взять Елену

нудил Зевс, грозный бог, блюдущий клятвы.

Что теперь? Девять лет отвоевали

и потратили вдевятеро больше

ваших, наших богатств. Сияла слава -

где она? Ахиллес один и помнит

о знаменах, о гимнах, вычисляет

как погромче, подольше чтобы эхо

от битв, дел, от шагов его держалось.

А богини - да что им наши битвы!

Надоели, поди. Лишь Афродита

кого вашего вытащит из боя -

вот вся помощь. Такой ли побеждают?

Лишь один у войны остался узел,

что мешает распасться, развязаться.

(Показывает на Елену.)

Дай, Приам, нам уйти, чтоб без позора,

без обиды; отдай нам только нашу,

удержи, хочешь, из казны лаконской,

а ее возврати - и не увидишь

завтра греков. Свободный, чистый берег

обойдешь, победитель, подсчитаешь

сколько вмятин в песке. Носы корабльи

близоруко уткнуты были в землю -

нынче смотрят в бескрайность Посейдона,