А сзади бревна догорел уже хвост,

Ну, а впереди – костры полукругом,

Костры то пылали, ведь им помогали, –

Все вместе сухого хвороста собирали.

И вот, уже ночью пришли остальные,

Уставшие очень девчонки, и с ними

Вожатая Таня, годов тридцати,

Сказала: «Спасибо», и сразу – на «ты».

Они положили ещё бревна три,

Парашюты простелили, и спать полегли.

Дежурили ночью по очереди,

На случай пришествия дикой фауны.

Быть может поодаль ходили волки,

Но близко к огню они не подошли.

Под утро все вместе пошли в направлении

Искать ту кабину, и не было лени,

Уже есть хотелось, тепла и уюта,

Но этого вовсе не было тута.

Шли целый день по лесу, блуждая

И всё ту кабину, с надеждой иская.

Философ сказал: «Я полезу повыше

И с дерева может, кабину увижу»…

Но тут его хором девчонки прервали

И сами полезть они пожелали.

Ольга и Юля, из младших девчонок,

Полезли на дерево, смотря сквозь сосёнок.

Они ничего там не увидали,

Но куда нужно идти, – они твёрдо знали.

Философ, индиго всегда доверял

И спорить, конечно, он с ними не стал.

Наташа, которой 16 лет было,

Жестом руками всех остановила,

Увидев кабину там вдалеке,

Всем показала, пошли все к реке.

Кабина, прямо, возле речки упала,

А речка текла – очень быстро бежала.

Они по над речкой шли, увидали –

Родник бил ключом, они его ждали.

Напились все вдоволь, пометили место,

Оставив кусок парашюта на месте.

Поля были дальше, а здесь – лес густой,

Низина, слегка, была под горой.

Камней было мало, лишь только в реке,

Шумел лес устало в округе – везде.

К кабине они уже подошли

И пол самолёта с кабиной нашли.

Она вся помятая просто валялась

И ценностью, вовсе, совсем не считалась,

Холодной была и дырявой везде,

Сиденья помялись, но всё же вполне,

Много взяли чего: не много еды,

Вещи все до одной,

На счастье попался один чемодан,

В нём много патронов и один лишь «Наган».

Философ в улыбке, в миг, засверкал

И сразу пистолет он в руки взял.

Его зарядил, патроны забрал,

Но куда дальше идти – он вовсе не знал.

Решили костры вновь, ночью палить

И вроде, пока, возле кабины и быть,

Девчонки дрова пошли собирать,

Разожгли костёр и стали латать –

Все дыры помятого полу-самолёта

Завесили парашютами и залатали всё там.

Вокруг входа в это, где случился разлом,

Наложили дров и разожгли костёр.

Философ подумав, вокруг посмотрев,

Сказал: «Вон, смотрите, там выше – удел,

Оттуда нам нужно вокруг посмотреть,

Быть может, чего и найдём, поглядеть».

– Чего мы найдём, – спросила Татьяна.

– Какой-нибудь дом, – ответил упрямо. –

Ведь здесь кто-нибудь, всё равно кто-то был

И он чем-нибудь может быть, наследил.

Ведь, наверняка, кто-то жил, иль живёт,

К себе он, конечно, и нас то возьмёт.

Ведь в этой железке нас всех проморозит

За год, а точнее – за зиму одну,

Поэтому я пойду, посмотрю.

– По дереву лазить, любим, ведь, мы, –

Сказали индиго Оля и Юля, и с философом пошли.

Добравшись за час до высшей точки,

Найдя деревья повыше, полезли девчонки.

– Смотрите внимательно, а да забыл, –

Вот бинокль и он невредим,

Нашёл я в одной, его, сумке в салоне,

Ищите строения и зверей тоже.

– Зверей? – Посмотрела Юляша, бинокль беря.

– Конечно, зверей – кабанов иль зайцев,

Ведь есть пистолет, – мы пойдём и убьём

И наконец-то мяса пожрём.

Залезли девчонки совсем высоко,

А философ вблизи смотрел – где чего.

Пытался увидеть какую-то дичь,

А лучше, – зверья он хотел подстрелить.

Оля смотрела и ничего не увидала она,

А Юля в бинокль смотрела – искала,

И по сто раз вокруг дерева она проглядала.

Бинокль был сильный, ну то есть крутой –