UR.ANUS
Складни
вернуться

Анненский Иннокентий Федорович
Шрифт:

ДРУГОМУ

Я полюбил безумный твой порыв,Но быть тобой и мной нельзя же сразу,И, вещих снов иероглифы раскрыв,Узорную пишу я четко фразу.Фигурно там отобразился страх,И как тоска бумагу сердца мяла,Но по строкам, как призрак на пирах,Тень движется так деланно и вяло.Твои мечты — менады по ночам,И лунный вихрь в сверкании размахаИм волны кос взметает по плечам.Мой лучший сон — за тканью Андромаха. На голове ее эшафодаж,И тот прикрыт кокетливо платочком,Зато нигде мой строгий карандашНе уступал своих созвучий точкам.Ты весь — огонь. И за костром ты чист.Испепелишь, но не оставишь пятен,И бог ты там, где я лишь моралист,Ненужный гость, неловок и невнятен.Пройдут года… Быть может, месяца…Иль даже дни, и мы сойдем с дороги:Ты — в лепестках душистого венца,Я просто так, задвинутый на дроги. Наперекор завистливой судьбеИ нищете убого-слабодушной,Ты памятник оставишь по себе,Незыблемый, хоть сладостно-воздушный…Моей мечты бесследно минет день…Как знать? А вдруг с душой, подвижней моря,Другой поэт ее полюбит теньВ нетронуто-торжественном уборе…Полюбит, и узнает, и поймет,И, увидав, что тень проснулась, дышит,Благословит немой ее полетСреди людей, которые не слышат… Пусть только бы в круженьи бытияНе вышло так, что этот дух влюбленный,Мой брат и маг не оказался яВ ничтожестве слегка лишь подновленный.

ГАРМОННЫЕ ВЗДОХИ

Фруктовник. Догорающий костер среди туманной ночи под осень. Усохшая яблоня. Оборванец на деревяшке перебирает лады старой гармоники. В шалаше на соломе разложены яблоки.

Под яблонькой, под вишнеюВсю ночь горят огни,Бывало, выпьешь лишнее,А только ни-ни-ни.. . . . Под яблонькой кудрявоюПрощались мы с тобой,С японскою державоюПредполагался бой.С тех пор семь лет я плаваю,На шапке «Громобой»,А вы остались павою,И хвост у вас трубой…. . . .Как получу, мол пенцию,В Артуре стану бой,Не то, так в резиденциюЗакатимся с тобой…. . . .Зачем скосили с травушкойЦветочек голубой?А ты с худою славушкойУшедши за гульбой?. . . .Ой, яблонька, ой, грушенька,Ой, сахарный миндаль,Пропала наша душенька,Да вышла нам медаль!. . . .На яблоне, на вишенкеНет гусени числа…Ты стала хуже нищенкиИ вскоре померла. Поела вместе с листвиемТа гусень белый цвет…. . . .Хоть нам и все единственно,Конца японцу нет.. . . .Ой, реченька желты пески,Куплись в тебе другой…А мы уж, значит, к выписке…С простреленной ногой…. . . .Под яблонькой, под вишнеюСиди да волком вой…И рад бы выпить лишнее,Да лих карман с дырой.

К ПОРТРЕТУ

Тоска глядеть, как сходит глянец с благ,И знать, что все ж вконец не опротивят,Но горе тем, кто слышит, как в словахЗаигранные клавиши фальшивят.
* * *
Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали,Чтоб он завял в моем сверкающем бокале.Сыпучей черноты меж розовых червей,Откуда вырван он, — что может быть мертвей? И нежных глаз моих миражною мечтоюНеужто я пятна багрового не стою,Пятна, горящего в пустыне голубой.Чтоб каждый чувствовал себя одним собой?Увы, и та мечта, которая соткалаТомление цветка с сверканием бокала,Погибнет вместе с ним, припав к его стеблю,Уж я забыл ее, — другую я люблю…Кому-то новое готовлю я страданье,Когда не все мечты лишь скука выжиданья.