— Идемте, — говорю я. — Дальше еще интереснее.

Очень медленно мы спускаемся к морю, хотя мы с Кларой знаем эту дорогу так хорошо, что могли бы бежать по ней с закрытыми глазами и нигде не споткнуться. Но сегодня с нами Уилл, и мы постоянно подсказываем ему, куда поставить ногу, а куда лучше не ставить. Тем не менее, мы его крепко держим, так что в любом случае он не упадет.

Уже на гальке он тяжело дышит, и в каждом выдохе я слышу влажные хрипы, но сам Уилл, кажется, ничего не замечает. Я рад, что сегодня мы вытащили его из дома. Уверен, медсестры за ним придут завтра.

— Ветер кошмарный! — кричит он мне, и вытирает бегущие по щекам слезы.

От холода у меня течет из носа, и я киваю в ответ. Мы весело смеемся, радуясь тому, как над нами издевается матушка-природа.

— Давайте скорее в пещеру.

Каменистая тайная комната, которая до сих пор принадлежала только нам с Кларой, теперь кажется почти домом. Пока Клара поджигает огарок свечи, я сажу Уилла на камень у входа и закутываю в одеяло. По лицу вижу, что он в восторге от происходящего. Я даже чуточку горжусь, пусть пещера никогда и не была по-настоящему нашей.

— А что вы делаете тут по ночам? — спрашивает Уилл. — Морем любуетесь?

Клара оглядывается на меня и поджимает губы. Уилл совсем маленький. Ему и в голову не приходит, что мы можем тут обниматься и целоваться. По-настоящему. Все это — часть того будущего, которое у него украли.

— Ой, что только ни делаем! — отвечает Клара и разворачивает бутерброды, которые приготовила для Уилла.

Хлеб она нарезала треугольниками и срезала корочки, чтобы ему было проще жевать. И вообще, сэндвичи выглядят так, будто их готовили к какому-то шикарному чаепитию. Наверное, в прошлом Клары таких было немало.

— Разговариваем, например, — продолжает она. — Смотрим на море. А еще Тоби мне рассказывает о русалках.

— О каких еще русалках? — Уилл откусывает маленький кусок и с трудом жует.

— Они живут в морских глубинах, — отвечает Клара, — но иногда выходят на берег, чтобы представить, каково это — быть людьми и ходить по земле. Правда, выходят они только по ночам и остаются на берегу до рассвета, чтобы увидеть, как восходит солнце. А потом приливом их уносит обратно в море.

Уилл смотрит на нее широко распахнутыми глазами. Голос Клары тихий и прекрасный. Боюсь, что, глядя на них, расплачусь. А реветь сейчас никак нельзя. Не помню, чтобы вообще когда-нибудь много и часто плакал. Даже в детстве. Думаю, больше всего хочется зареветь из-за бумажки, которая лежит в кармане. Она открыла внутри меня что-то давно запертое. В эту темную ночь мой мозг и сердце растягиваются во все стороны. Горло болит и сжимается. Я заставляю себя есть, жую холодный хлеб, а во рту становится еще суше. Хочется чем-нибудь запить бутерброд, но для этого еще рано.

— Это пещера русалок, — продолжает Клара, одной рукой обнимая Уилла, — а ты сидишь на русалочьем троне.

— Русалки не настоящие, — улыбается Уилл и пожимает плечами. — Но история классная.

— Очень даже настоящие! А знаешь, что я тебе еще расскажу?

— Что?

В этот самый момент я замечаю над горизонтом первые зеленые вспышки, устремляющиеся вверх неоновыми лентами. Распахиваю глаза и напрочь забываю о еде и желании заплакать. Огни вернулись. Лучше и быть не могло. Мы хотели подарить Уиллу потрясающую ночь, и небо стало нашим союзником, предложив свои дары.

— На дне русалки устраивают фантастические вечеринки и пьют русалочье вино прямо из ракушек.

— Клара, смотри, — встреваю я. — Все повторяется.

К зеленым вспышками примыкают розовые и желтые, разливаясь причудливыми полосами в черном небе. Мы словно заглядываем в глубины вселенной. На мгновение я почти забываю о листке в кармане, из-за которого все изменилось, о том, что Уилл умирает, о нашем с Кларой плане. Нас целиком поглощают волшебные небесные краски.

У Уилла отвисает челюсть. Я даже вижу на его зубах пережеванный хлеб, но в темноте не разглядеть, есть ли на нем кровь. Да и не хочется мне этого знать. Теперь это не важно.

— Это еще что такое? — еле слышно шепчет Уилл.

Я поднимаю его с камня и подвожу к входу в пещеру. Клара вытаскивает из сумки фляги и подходит к нам.

— Магия русалок, — говорю я. — Где-то глубоко на дне у них балл в честь какого-то праздника.

Не знаю, слышит ли он меня, да и не имеет это значения. Мы стоим в тишине, зажав Уилла с обеих сторон. Время от времени он вздрагивает, но ничего не замечает. Как и нас с Кларой, его захватили огни. Время словно остановилось.

— Ничего красивее отродясь не видел, — наконец говорит Уилл. — Как будто мы попали в новый мир. В Нарнию или еще куда.

— Говорила же, — улыбается Клара, — русалки настоящие. И магия их тоже. Может, даже Нарния где-то существует.

— Красота неописуемая!

Пока Уилл завороженно смотрит на огни, мы с Кларой переглядываемся, и у меня в животе что-то обрывается.

— Я замерз, — говорю я, стараясь скрыть, как дрожит голос. — Ты кофе сделала?

— Конечно. Вот.

Она вручает мне флягу, и я отпиваю маленький глоток. Горьковатый вкус подсказывает, что фляга у меня в руках та, что надо.

— А для тебя, Уилл, я сделала какао. Хочешь?