Род драмы объявляло {11}.

Дионис

Для тебя то было лучше,

Чем свой род объявить.

Еврипид

Затем от самого начала

Все было в действии, и у меня все говорили:

И женщина, и господин, и раб с ним точно так же,

И дева, и старуха {12}.

Эсхил

А за дерзость-то такую

Не заслужил ты разве смерти?

Еврипид

Нет, клянусь, нисколько.

Я поступал как демократ.

Дионис

Оставь, любезный, это:

Не очень-то красива для тебя прогулка эта {13}.

Еврипид

965 Потом я этих научил болтать {14}.

Эсхил

Я с тем согласен;

Но лопнуть бы тебе скорей, чем этому учить их.

Еврипид

Я научил для красоты стихов брать угломеры

И верные отвесы, думать, видеть, ухищряться {15},

Любить, увертки делать, понимать все, зло предвидеть

970 И все обдумывать.

Эсхил

С тобой согласен.

Еврипид

Выводил я

На сцене жизнь домашнюю, которою живем мы,

В чем все могли меня критиковать: ведь эти люди,

Жизнь эту зная, и могли ценить мое искусство.

И я не говорил высокопарно, их от мысли

975 Не отвлекал, не озадачивал их, представляя

На сцене Кикнов и Мемнонов {*}, ездящих взнуздавши

{* Кикн и Мемнон - мифические цари, герои Эсхила.}

Коней уздою с погремушками. Да ты сейчас же

И сам учеников Эсхила и моих узнаешь:

Его Формисий да Магенет {*}, тот игрок несчастный,

{* Магенет - неизвестен; Формисий - демагог,

силач, с большой бородой.}

980 Копейщики и трубачи-бородачи, со смехом

Презрительным деревья гнущие в дугу; мои же

Вот Клитофонт, а также щеголь Ферамен {*}.

{* Представитель умеренных демократов.}

Дионис

И этот?

Ловкач и мастер он на все, когда он попадется

В беду какую и хоть к гибели уж близок, смотришь

985 А вынырнет сухим.

Еврипид

Конечно, я об этаких делах

Афинян думать научил и ввел

В искусство размышленье и расчет.

Теперь уж всякий думает о всем

990 И размышляет; домом правят все

Уж лучше, нежель прежде было то;

Разузнают, как это обстоит,

Где это у меня, кто это взял?

Дионис

Клянусь богами я, афинянин

995 Теперь, как входит в дом, на слуг кричит,

Допрос ведет: горшок где у него,

Кто голову отъел у корюшки?

Скончалась, говорит он, у меня

Та чашечка, что прошлый год купил;

1000 А где чеснок вчерашний? Кто обгрыз

Оливку?
– Раньше же сидели все

Преглупыми молокососами

И простаками-ротозеями.

Хор

Видишь ты это, преславный Ахилл? {16}

1005 Ты же что, Эсхил, на это скажешь?

Только ты смотри, чтобы случайно

Гнев не взял тебя и за пределы

Не увлек: ведь обвиненья страшны.

Но, герой мой, возражай без гнева;

1010 Паруса ты собери и ветру

Дай концы; потом все больше, больше

Подставляй, да осторожно действуй;

Жди, покуда не подует ветер

Ровный, постоянный.

1015 А теперь без боязни пусти своей речи поток, ты, который

реченьями

Превысокими первый греков настроил и ими украсил

искусство {17},

Эсхил

Раздражает меня этот случай несчастный, и сердце мое

негодует {18},

Когда нужно ему возражать. Но чтоб он не сказал, что

я тут затрудняюсь,

Я спрошу его. (К Еврипиду.) Ты отвечай мне: за что же

должны уважать мы поэта?

Еврипид

1020 За искусство и их поучение, так как они в государствах

тем самым

Улучшают народ.

Эсхил

Итак, если не сделал ты

этого, если, напротив,

Из хороших людей и притом благородных ты

сделал больших негодяев,

То чего ты, скажи мне, достоин? {19}

Дионис

Его ты об этом не спрашивай: смерти.

Эсхил (к Дионису)

Посмотри-ка, каких он сначала людей от меня получил: