— И как я должен подписать то, чего даже не могу прочесть? Я похож на того, кто знает арабский язык?

— Ой, не тот!

Чарльз вдруг задымился, превращаясь в бесформенное облако, и втянулся через носик в чайник. Контракт и перо исчезли с тихим хлопком. Изнутри заварника послышался шорох бумаги: джинн явно копался в свитках, подбирая нужный. Что-то упало, и Эрик, взяв чайник в руки, поднес его пузатый бок к уху, прислушиваясь. Голос Чарльза бубнил, отдаваясь эхом от стенок его обители, но слов было не разобрать. Зато отчетливо слышался звон цепи и грохот падающих предметов. Создавалось ощущение, что Эрик слышит отдаленный шум в соседней квартире, а вовсе не копошение духа в миниатюрной тюрьме.

Он снова попытался открыть крышку, чтобы заглянуть внутрь, но ничего не вышло. Из носика вдруг высунулась призрачная рука с пергаментом.

— Посмотри, может, то?

Эрик хотел спросить: как? Но лист сам развернулся перед его лицом.

— Это китайские иероглифы…

— Черт…

Свиток исчез, всосавшись тонкой струйкой дыма обратно в носик.

Попытка не пытка. Леншерр прильнул к носику одним глазом, зажмурив другой, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но почти тут же охнул от боли. Новый пергамент ткнул его прямо в глаз.

— Твою мать!

Пытаясь сморгнуть слезы и резь, Эрик кое-как всмотрелся в бумагу. Буквы расплывались, и это не был английский алфавит. Немецкий, но не современный. Некоторые знаки он распознавал с трудом, слова сливались в кучу от набегающих на глаза слез.

— Оно?

Чарльз снова высунулся из чайника, сначала собравшись серым облаком, а потом вылепив себя из оного, с интересом заглядывая в пергамент и красное лицо Эрика.

— Тебе повезло, что я читаю на немецком. Что, неужели никто из англичан не пользовался твоими услугами?

Чарльз фыркнул.

— Ты так любезен, друг мой, называть мой рабский труд духа услугами…

Эрик взял в руки перо. Оно было жестким на ощупь и вполне реалистичным, в отличие от самого джинна.

В пергаменте было написано то же самое, что Чарльз сказал ему парой минут ранее. Три неисполнимых желания, приходить по первому зову, кормить и что-то там еще. Не задумываясь больше, чем надо, и все еще пытаясь вытереть тыльной стороной ладони слезящиеся глаза, Эрик поставил закорючку подписи волшебным пером. По крайней мере, как он понял, Чарльз не забирал его душу в рабство или что-то вроде того в обмен на свои услуги.

— Отлично! Теперь я и мой чайник полностью в твоем распоряжении! — джинн сделал радостный кувырок в воздухе и тут же подлетел прямо к Эрику, заставив того отпрянуть, часто моргая все еще красными глазами (кажется, Чарльза совершенно не беспокоило, что он чуть не выколол глаз своему нынешнему хозяину). — Когда ты меня покормишь?

Пришлось идти на кухню и заваривать чай, который, к счастью, обнаружился в шкафу. Эрик решил попросить Кассию забрать все продукты из квартиры, чтобы ничего не тухло почем зря. Накипятив воду в старом железном чайнике с замызганной поверхностью, он обернулся к Чарльзу, крутившемуся около него и молча наблюдавшему за процессом. Казалось, джинн впал в транс, глядя на то, как Эрик наливает воду, кипятит ее и достает заварку.

— У тебя крышка закрыта в чайнике, как…

Крышечка взлетела в тот же миг, и Чарльз нырнул в темное нутро своей обители даже быстрее, чем в прошлый раз.

— Наливай, чего ждешь? — его голос звонким эхом отдавался от фарфоровых стенок.

Эрик закусил губу изнутри, высыпал горсть сухих листьев в заварник и налил кипятку доверху, надеясь, что Чарльз знает, что делает, и не сварится там заживо.

Из чайника раздались довольные стоны и бульканье. Это было самое странное чаепитие в жизни Эрика…

Сам он ограничился старой кружкой. Печенья или конфет в шкафу не обнаружилось, только сморщенный засохший изюм в плошке и закостеневшая корка белого хлеба.

Если бы сейчас кто-нибудь вошел в квартиру, то даже представить не смог бы, что всего лишь минуту назад тут летал джинн, подписывался волшебный контракт, а бутылка виски образовалась из воздуха. Всего лишь племянник, приехавший издалека, пьет чай на старой кухне своей покойной тетки. Чай из фарфорового заварника, носик которого сейчас дымился обычным белесым паром, а бока были горячими потому, что он был просто полон кипятка.

Эрик понятия не имел, сколько Чарльзу нужно было времени, чтобы выпить (или съесть? поглотить?) весь чай, и потому, оставив его в одиночестве на столе, он отправился к телефонному аппарату. Встреча с нотариусом была подтверждена, старая коробка убрана под кровать. Эрик собрал документы о смерти Руты в сумку, еще раз осмотрелся и, не обнаружив ничего полезного, зашторил окна.

— Ты там еще долго?

Он постучал костяшкой указательного пальца по пузатому боку чайника и обнаружил, что тот стал привычно легким. Пустым.