Хотя временами я все-таки рыдала. Позорно рыдала на плече мужчины, который играл роль хорошего человека, приходя ко мне с очередным подносом горячей и вкусной еды. Часто он говорил, что и хочет, и может помочь, надо лишь сказать слово демона — ключ нашего договора с ним, тогда меня отпустят. А я клялась, что не в сговоре с демоном, что не знаю никакого слова и просила отпустить. Пока однажды ему это не надоело. Как сейчас помню тот страшный день...

Просторный кабинет с большими окнами. Боги, как же давно я не была в уютных, по-домашнему теплых покоях! Не в сыром холодном подвале, не в затхлой темнице, а возле теплого камина, мягкого ворсистого ковра, бесконечных книжных полок, диванов и кресел. Весело потрескивал огонь, на столике два бокала и бутылка вина, а за письменным столом сидел высокий мужчина с проседью на висках. Видно, что он в возрасте, возможно лет за пятьдесят, но по-прежнему подтянутый, в хорошей форме. На нем была бело-серебряная ряса с двумя перекрещенными посохами — символом Тароты и маленькой лисой внизу. Что она означала, я не знала, но поэтому, наверное, никогда до конца так и не верила этому мужчине. Ассоциировала с хитрой лисой.

В тот вечер мне как всегда предложили сесть, налили бокал вина и вновь стали задавать вопросы:

— Расскажи, Огонек, кто твои родители?

Он всегда называл меня так, видимо, из-за яркого цвета волос.

— Я из семьи крепостных крестьян, — в который раз спокойно повторила. — Мама была лекарем, помогала жителям нашей деревушки, отец работал в поле, а зимой у господина в доме.

Мне часто хотелось спросить о них, попросить что-нибудь узнать об их жизни, но я понимала, что нельзя, поэтому на следующий вопрос всегда лгала:

— Род господ?

Мужчина говорил с ужасным акцентом таротавского наречия, из-за чего слова выходили резкими и грубыми.

— Грейсерский.

— Хорошо, — довольно проговорил лорд Нар и добродушно улыбнулся, предлагая мне отпить глоток вина. — В каком возрасте проснулась сила?

— Одиннадцать лет...

К напитку не притронулась, хотя бокал к губам поднесла, делая вид, что отпила. Знала, что он не любит, когда его не слушаются.

— Всего шесть лет назад, — задумчиво сам себе под нос проговорил храмовник и тут же спросил: — В каком возрасте заключила договор с демоном?

— Не заключала я никакого договора, — устало проговорила в ответ, чувствуя опустошение от ненавистного вопроса. В тот момент особенно остро ощутила безнадежность ситуации. Усталость от бесконечных попыток оправдаться грузом легла на плечи, я согнула спину и уронила голову, отрешенно рассматривая антимагические браслеты на своих худых запястьях.

Мужчина молчал, и с каждой минутой эта тишина становилась все более угрожающей, все сильнее нарастала тревога, выводя меня из отрешенного состояния. В сотый, а то и тысячный раз, попыталась объяснить:

— Я не заключала никакого договора и не понимаю, почему меня приписывают к ведьмам, если официально прошла вступительные экзамены и была зачислена на факультет темного искусства.

Чувство опасности накрыло мгновенно. Лорд Нар больше не сдерживал свою злость, молниеносно подскочил ко мне и, яростно схватив за рубашку, сильным рывком поднял меня с кресла.

— Что ты говоришь, дрянь? — прошипел храмовник. — Значит, не заключала договор? Не понимаешь, о чем речь?!

Меня резко отбросили на пол. Не в силах удержать равновесие, я упала на колени, задевая низкий столик. Бутылка вина покатилась по полу, но не разбилась, лишь красное пятно растеклось рядом, до жути напоминая кровь.

— Носила вроде как слабый браслет и амулет, но при этом только синее пламя смогло их уничтожить! Я должен поверить, что они выдаются каждому адепту вашего ничтожного королевства?

Сглотнула. Мне не поверили тогда и не поверят сейчас, но это было единственное, что пришло в голову, когда поняла, что амулет хасашши видится им самым обычным, а небесные нити всего лишь исцеляющим арканом. Наверное, в тот момент я впервые искренне порадовалась, что со мной нет моих остальных браслетов. Только все это не доказывало, что я ведьма. О чем и сказала, пытаясь подняться, но колодки на ногах не давали этого сделать. Их никогда с меня не снимали, как и антимагические браслеты.

— Не ведьма? — он вновь схватил меня за ворот и притянул к себе так, что его лицо оказалось напротив моего. — На тебе метка демона! Мы, храмовники, видим её! — Голубые глаза смотрели с ненавистью. — Вокруг ведьмы всегда стелется темный туман — печать проклятого существа с Запретных островов. — Мужчина сплюнул и нахмурился. — И ведь я хотел по-хорошему, в самом деле жалел совсем еще подростка. Забыл, какие вы, ведьмы, подлые существа. Ходил, уговаривал, вызвали б твоего демона, а тебя пощадили бы. Так нет же, продажная девка, защищаешь эту тварь!

— Не защищаю... — я осеклась, неожиданно осознав, о чем говорит этот храмовник. Туман? Может, он видит последствия обряда, который провел мистер Горан? Но разве это возможно? И как мне тогда быть?

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.

И слова не успела сказать, как мужчина наотмашь ударил меня по лицу, а в следующее мгновение щелкнул пальцами. В кабинете сразу же появились двое молодых стражников. Не говоря ни слова, они молча кивнули мужчине и взяли меня под локти. Я, даже не сопротивляясь, позволила себя потащить. Не было даже смысла пытаться вырываться: мало того, что колодки мешали идти, так и любая моя попытка к бегству сопровождалась болезненным импульсом, посылаемым антимагическими браслетами.