Точно так же, как героиня Чехова («Либерал») укоряет мужа, не имея в виду реального магометанина и вообще не вкладывая в слово никакого религиозного смысла:

– Это … Глаза твои бестыжие, махамет!

После таких рассуждений старый текст воспринимается совсем иначе, чем при поверхностном ознакомлении.

А для правильного понимания требуется всего лишь окунуться в историческую ретроспективу и немножко подумать.

(Бытие. 25:34)

Напомню вкратце Библейскую историю.

Ветхозаветный Исаак был сыном Авраама и Сарры (Быт. 21:2), жена Ревекка родила ему двух близнецов (Быт. 25:24).

Ясно, что оба не могли выйти из материнского чрева одновременно, и потому один оказался первым.

Им был Исав, красный и косматый (Быт. 25:25).

Вторым на свет божий появился Иаков (Быт. 25:26), держась за пятку старшего брата.

Я не оговорился, написав «старшего» – в древние времена право первородства было исключительным, даже если дело касалось нескольких минут!

(О важности факта свидетельствует и абсурдный по сути эпизод рождения Зары и Фареса, сыновей Фамари, жены Ира, сына Иуды (не рожденного спустя много веков Иуды из города Кириаф, 13-го апостола Иисуса Христа, а Иуды – сына Иакова), в котором младенцу показавшемуся всего на миг из материнской утробы, была навязана на руку красная нить для последующей идентификации (Быт. 38:28).)

Сиквел явления изобразил Эрих Мария Ремарк в образе двух братьев-близнецов, антикваров Лоуи, чья разница в возрастах составляла три часа.

Выношенные одновременно, сыновья Исаака оказались разными: простой Исав стал охотником, а кроткий (на самом деле хитрый!) Иаков предпочитал отсиживаться в шатрах богатого отца (Быт. 25:27).

Но на самом деле младший брат ждал момента, когда сможет поменяться ролями со старшим.

Однажды этот момент наступил: усталый Исав вернулся с охоты, а Иаков выставил перед ним свежесваренную чечевичную похлебку (Быт. 25:29).

И видя состояние брата, предложил тому поесть в обмен на уступку первородства (Быт. 25:32).

Голодному Исаву же в тот миг было неважным все, кроме еды (Быт. 25:32).

Тогда и свершилось то, о чем с рождения мечтал Иаков:

«И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы: и он ел, и пил, и встал, и пошел; и пренебрег Исав первородство».

(Быт. 25:34)

История двух братьев в прежние времена воспринималась однозначно. Выражение «продать за чечевичную похлебку» стало крылатым. Я сочувствовал обманутому Исаву и одновременно восхищался вероломством Иакова, купившего первородство ценой чечевичной похлебки.

Но сейчас я стал смотреть на вещи немного иначе.

Что потерял Исав, отрекшись от наследственного права?

По сути дела, ничего.

Отдав пальму первенства младшему брату, он продолжал жить сообразно привычкам.

Ел, пил, охотился, вкушал объятия жен, рождал детей, богател и не заботился ни о чем постороннем (Быт. 36:7).

А чем был занят Иаков?

Говоря позднейшим языком, крест первородства, собственноручно взваленный на плечи, определил всю дальнейшую судьбу. Ибо он был обязан соответствовать своему положению.

В то время, как Исав наслаждался жизнью свободного человека, Иаков боролся, боролся и боролся.

Сначала за то, чтобы Исаак благословил его как первородного сына, ибо покупка права осталась тайной (Быт. 27:12).

Для того взял одежду Исава, вводя полуслепого отца в заблуждение с помощью сильнейшего фактора – запаха (Быт. 27:15).

Потом обложился вывернутой наизнанку козлиной кожей, чтобы Исаак и на ощупь принял его за волосатого старшего брата (Быт. 27:16).

Затем, получив благословение отца, но испытав неожиданный гнев Исава, спохватившегося относительно проданного права, был вынужден бежать из родного дома к своему дяде Лавану (Быт. 27:43).

Проживая там, без устали работал за то, чтобы расчетливый дядя отдал ему в жены своих дочерей: сначала семь лет за Лию – будущую мать вышеупомянутого Иуды – потом еще семь за Рахиль (Быт. 29:15).

Но на том не кончились тяготы Иакова.

Суровый бог Яхве назначил его своего рода предтечей Моисея (которому через многие годы передал Скрижали завета) и принялся испытывать на стойкость.