"Нагоню - шею сверну!"

Нагоняла парня она следующие пару часов.

Едва волоча ноги, Машка вышла на поляну, рядом с каменной рекой. Солнце уже светило в полную силу. Хотелось пить, а еще больше - есть.

Увидев вожделенный мешок, висящий на сучке, девушка едва сдержала возглас радости.

Дойдя до елки, она поняла, что мешка с земли не достать и пошла, искать подходящую жердину.Увидев Николая, стоящего за стволом очередного толстого дерева и всматривающегося напряженно во что-то впереди, Машка сдержала с трудом первое желание-подойти и треснуть наглеца по спине найденной жердиной.

Девушка навострила уши.

– Чего там?

– Слышишь?

Звук, доносившийся до них к звукам живой природы никак не относился.

– Чу-уш-ш-ш!

Спустя несколько секунд опять:

– Чу-уш-ш-ш!

– Кто это?

– Паровоз под парами.
– Брякнул качок.

Машка рассердилась.

– Не гони! Откуда в этом лесу паровоз? Чего из меня дуру делаешь?!

– Пойдем, посмотрим?

– Мешок со жрачкой давай!

– Будет тебе твой мешок!

Настырный парень вручил Машке мешок с мясом, а сам пошел в сторону, откуда доносились странные звуки. Фламберг он держал наготове.

Машка поплелась следом, завтракая жестким мясом на ходу и то и дело спотыкаясь. Лес здесь поредел, и среди елей появились деревья с листьями. На мягкой, пружинистой почве росли обильно папоротники, почти по колено, так что земли под ними не видно.

Шипящий звук становился все громче и пронзительнее.

Живое существо ну никак не могло издавать такие одинаковые по долготе и громкости звуки!

Внезапно они вышли на край поляны. По поляне повсюду торчали пни срубленных деревьев. А в конце поляны, за ровным штабелем бревен истекал парами небольшой черный паровоз без кабины и при двух коротких платформах. Коротышки в коричневой одежде суетились, обвязывая бревна на платформе веревками.

– Да тут настоящая цивилизация!

Николай положил фламберг на плече и двинулся через поляну. Машка, роясь в мешке, топала следом. Они не дошли до середины. Раздался заливистый свист и коротышки исчезли из виду как по волшебству.

– Эй, а ну стоять!
– рявкнул мужской бас из-за штабеля бревен.
– Кто такие?

Николай остановился и воткнул меч в землю, а Машка постаралась укрыться за его широкой спиной.

– Мы мирные путники, а ты кто? Покажись!

Из-за штабеля вышел рослый бородатый мужик в длинной коричневой куртке и с ружьем в руках.

– Я - Николай, а она - Машка!
– поспешил представиться качок.

Машка, оттерев его плечом в сторону, вышла вперед.

Ей вдруг почудилось, что они каким-то образом вернулись на землю и этот бородач с ружьем, если хорошо попросить, вывезет их на своем пыхтящем транспорте на станцию или еще куда, ближе к цивилизации.

– Я не Машка, а Мария. А станция далеко от сюда?

Бородач опустил ружье и весело расхохотался.

Машка в сердцах матюгнулась. Бородач тогда вообще повесил ружье на плечо и двинулся навстречу. Коротышки в коричневой одежде высыпали отовсюду и шли за ним по пятам, причем с топорами в руках.

– С Земли? Русские?

– Ага.
– Растерянно подтвердил Николай. Теперь он увидел, что коротышки не коротышки, а пацаны лет по десять-двенадцать, черноволосые, серьезные, в одинаковых замшевых одеждах и кожаных мокасинах.

– Меня Федор зовут.

Бородач протянул крепкую мозолистую ладонь для рукопожатия.

– Добро пожаловать на свободную территорию Простоквашино!

– Куда?!
– опешила Машка.

– А где же кот Матроскин?
– улыбнулся Николай. Земляк ему сразу понравился.

– Это шутка такая!
– заржал бородатый.
– Я дядя Федор, а деревня моя - Простоквашино.

Десять лет не видел русского лица! Пошли-есть сало и самогонка!

….Урча как кошка, Машка уплетала уже третий бутерброд из толстой, сказочно вкусной лепешки и ароматной копченой ветчины. От сто граммов самогонки жарко в груди, и лицо стало горячим.

Дядя Федор сидел с Николаем на бревнышке за штабелем и рассказывал про свое жить-бытье. Серьезные пацаны расселись вокруг, впитывая разговор как губка воду.

– …С бабой побрехал и пошел на охоту, нервы успокоить. Шел, шел, да и вышел сюда, в долину миреков. Глазам не верю своим-вроде места знакомые-а такого не помню! Малость обалдел. Обратной дороги не нашел, думаю: хрен с ней-надо на месте обустраиваться. Срубил избенку, занялся охотой, а тут и миреки пожаловали. Нет, чтоб по хорошему-сесть, перетереть, выпить, накинулись со своими каменными топорами….

– Миреки - это местные?

– Ага, местные-вроде индейцев! Под горячую руку я их два десятка настрелял. Был грех.