— Но почему же магия короля не может восстановиться до прежнего уровня?

Де Тюренн развел руками:

— Этого никто не знает, ваше высочество. Но в одной из самых старых анагорийских книг есть предсказание, что королевская династия обретет былое могущество тогда, когда в Анагории появится девушка с двумя знаками дракона на запястьях.

Амели сглотнула подступивший к горлу комок.

— Но что это значит, ваша светлость?

— На этот вопрос я не в состоянии дать ответ. Может быть, именно вы обладаете столь сильной магией, что подпитаете ею и своего мужа, и своих детей. В таком случае, нужно как можно скорее эту магию осознать. А может быть, это не связано непосредственно с вами — просто это произойдет в то время, когда вы будете королевой Анагории.

Амели вспомнила свой разговор с королем и спросила:

— А это может быть связано с новым источником магии, который обнаружили в Дальних пещерах?

Дряблая бледная кожа мага покрылась красными пятнами.

— Если бы вы знали, ваше высочество, как я отговаривал его величество от поездки в Дальние пещеры. Новый источник не изучен и может таить опасность. Но он предпочел послушать других магов — более молодых и смелых. Его величество так стремиться восстановить былое могущество Анагории, что хватается за любую возможность.

Из библиотеки Амели вышла в сопровождении слуги, нагруженного целой кипой древних запылившихся книг. Она не была любительницей чтения и с трепетом думала о том, что ей придется перелистать все эти пожелтевшие страницы. И не просто перелистать…

22. Повседневные дела герцогини

Начала Амели с увесистой книги по истории Анагории. Все семьсот с хвостиком страниц она, конечно, не осилила — шрифт в книге был настолько затейливым, а язык таким тяжелым, высокопарным, что некоторые слова она просто не понимала. Но картинки добросовестно изучила.

Собственно, значительную часть исторической информации (пусть и в кратком изложении) она уже знала из рассказа де Тюренна, поэтому даже по иллюстрациям могла понять, о чем идет речь на той или иной странице. Вот роскошный дворец с парком, озаренные солнцем. Это эпизод из древней, допещерной истории. Несколько портретов королей и их семейств. Вот Винсент Пятый — тот самый король, при котором анагорийцы ушли в пещеры. Мужественное лицо — густые брови и такая же густая борода.

А вот наследный принц, так и не ставший королем. Темные волосы и дерзкий взор зеленых глаз — таких же ярких, как и большие изумруды на его доспехах.

Согласно летописи, заговорщиков, предавших Анагорию, было шестеро — всех их казнили — уже в пещерах. И все они до последнего вдоха твердили о своей невиновности.

От изучения фолианта ее отвлекло письмо, присланное графиней Шетарди, — с приглашением на чаепитие.

К визиту Амели готовилась со всем старанием — Вирджиния намеревалась представить ей некоторых придворных дам. На балу ее уже знакомили с кем-то, но там была такая суета, а она сама так нервничала, что почти ничего и никого не помнила.

Она выбрала красивое, но сдержанное платье салатового цвета. Строгость наряда разбавила красивой диадемой с изумрудами и изумрудными же серьгами. Посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. В меру элегантно и без показной роскоши.

Особняк графини был небольшим (в пещерах все было компактным), но внешне довольно приятным. Картины в рамах с драгоценными камнями, пушистые ковры, мебель, ничуть не хуже, чем в королевском дворце.

Амели хотела произвести приятное впечатление и на хозяйку, и на ее гостей, но едва не села в лужу. Вирджиния, встретив ее на крыльце, ахнула и сразу потащила ее в свой будуар.

— Ах, ваше высочество, я должна была об этом подумать! Вы еще не успели познакомиться с анагорийским этикетом! Ну, ничего, сейчас моя камеристка все исправит.

Оказалось, что диадемы в Анагории могли носить только замужние дамы, а изумруды — и вовсе только члены королевской семьи. Носить их до свадьбы с Антуаном она вовсе не имела права.

Никто, кроме графини, об ее оплошности не узнал, но настроение было испорчено. Дамы, которых ей представили, изо всех сил старались выказать ей свое почтение, и от этого беседа отнюдь не выиграла. Она боялась сказать что-нибудь не то (ох, нужно взяться за местный этикет!), а они не смели проявить инициативу. Говорила, в основном, Вирджиния, но одних ее усилий оказалось мало.

Визит не затянулся надолго, и во дворец Амели вернулась в расстроенных чувствах.

— Почему вы не сказали мне, что я не должна надевать изумруды? — она увидела в зеркале испуганное лицо камеристки и резко развернулась. — Вы знали, что я не имею права их носить, но не посчитали нужным мне это сообщить.

Девушка стояла посреди комнаты, держа в руках ее платье.

— Простите, ваше высочество, но вы хотели надеть изумруды! Кто я такая, чтобы вам перечить?

— Вы хотели, чтобы обо мне судачил весь королевский двор? Чтобы дамы могли обвинить меня в неуважении к его величеству?