– Нельзя сказать, что это культ «Страшного суда», – сообщил Сьюсан нанятый ею детектив. Они разговаривали в огромном пентхаусе в Риме, где жила Сьюсан, поскольку это было рядом с главным европейским отделением «Бетанкур корпорейшн». Она предпочитала сама держать руку на пульсе всех дел компании.

– В этих культах есть какие-то различия? – спросила она, стараясь выглядеть отстраненной, глядя на фотографии – снимки мужчины в развевающейся белой одежде, с длинными волосами.

Леонидас не носил таких длинных волос, но во взгляде темных глаз было знакомое жесткое выражение. И фигура: такая же гибкая, поджарая, правда, со шрамами, что понятно, если человек выжил после падения самолета.

Это – Леонидас Бетанкур. Сьюсан готова поклясться.

Осознание этого потрясло ее до глубины души.

– Отличие в культах такое: станут вас удерживать или убьют, но это имеет значение лишь в том случае, что если вы отправитесь туда, signora, – сказал ей детектив.

– Выходит, есть чего ожидать, – заключила Сьюсан с холодной улыбкой, но с внутренней дрожью. Ее муж жив. Жив.

Если Леонидас действительно прижился в диких условиях и стал божественным лидером, то опыта ему не занимать – он приобрел его в самой лучшей классной комнате: кишащей акулами «Бетанкур корпорейшн».

За четыре года, окунувшись в эту атмосферу, Сьюсан многому научилась и поняла главное: когда Бетанкуры чего-либо захотят – к примеру, устранить Леонидаса от сделки, которая принесла бы компании много денег, но которую он считал сомнительной, – они обычно находили способ эту сделку заключить. Даже если для этого нужно подорвать самолет с самовольным главой корпорации. Бетанкуры были настолько несметно богаты и всесильны, что могли совершать и такое.

Но на свете есть кое-что получше, чем быть вдовой Леонидаса Бетанкура, – так думала Сьюсан. Это – вернуть его из мертвых. Пусть бы сам занимался своим бизнесом, а она, Сьюсан, смогла бы жить той жизнью, которую не знала, когда ей было девятнадцать. Она могла бы развестись, стать независимой и ни в кого не влюбляться. И сделать это к своему дню рождения, когда ей исполнится двадцать четыре года. Она освободится от всех этих Бетанкуров, и у нее появятся силы противостоять родителям.

Свободная – и точка.

Перелет на другой конец планеты в дебри Айдахо – это малая цена за свободу.

– А какой лидер Граф? – спросила Сьюсан, идя следом за проводником. – Он великодушный? Или он внушает страх?

– Не могу сказать, – пробурчал проводник. – По мне, так все культы одинаковы.

Можно подумать, что в этой части света с десяток культов! Но кто знает…

Они подошли к поселению.

Только что вокруг был лес, а сейчас они стояли перед большими воротами, за которыми был виден расчищенный участок, обнесенный колючей проволокой, а проволока была увешана плакатами с предупреждениями «Не входить», и перечислялись страшные последствия для незваных гостей. Поверх изгороди вращались видеокамеры.

– Дальше я не пойду, – сказал проводник, отступив на обочину леса.

Сьюсан даже не знала его имени. Конечно, лучше бы он пошел с ней, раз уж довел ее до места. Но они так не договаривались.

– Понимаю, – ответила она.

– Я подожду внизу с машиной, если вам понадобится. Я бы провел вас внутрь…

– Я понимаю, что вы не можете, – сказала Сьюсан. Все это было ей объяснено в его хижине. – Остальное я должна сделать сама.

Не может же она появиться в поселении, окруженная телохранителями, когда ее муж прячется там от всего мира? Даже несколько крепких вооруженных парней было бы слишком – так ей объяснил проводник, потому что люди, которые прячутся в почти недосягаемом поселении Скалистых гор, обычно не принадлежат к тем, кто любезно обходится с посетителями. Особенно если эти гости вооружены.

Но молодая женщина, называющая себя вдовой и одетая как вдова, – это совсем другое, не сулящее угрозу. Так думала – и надеялась – Сьюсан. Хотя лучше поменьше думать о том, что она делает. Она прочитала очень много триллеров за годы учебы в швейцарском пансионе, где провела юность. И сегодня каждый страшный сюжет пролетал у нее в мозгу, словно кадры из кинофильма.

Не надо думать о риске! Все, чего она хочет, – это узнать, что случилось с Леонидасом.

Как ни печально признать, но она, скорее всего, единственный человек, кому это небезразлично.

Она твердила, что ей небезразлично лишь потому, что, отыскав его, она освободит себя.

Сьюсан решительно пошла к воротам, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она знала, что видеокамеры направлены на нее, но боялась кое-чего похуже слежки – снайперов. Сомнительно, чтобы люди в лесах построили укрепление без намерения защититься.

– Стойте там!

Сьюсан не могла понять, откуда раздался голос, но остановилась и подняла руки, хотя и не над головой.

– Я здесь, чтобы увидеть Графа! – крикнула она.

Ничего не произошло. Неужели ничего и не произойдет? Но тут медленно распахнулась дверь сбоку от ворот.

Она затаила дыхание. Это все-таки Леонидас?

Из двери вышел мужчина, но это не Леонидас. Невысокого роста, через плечо висело полуавтоматическое ружье, выражение круглого лица далеко от приветливого.

– Вам следует уйти с нашей горы, – заявил он, махнув ружьем.

Но он недоуменно сдвинул брови, и Сьюсан поняла: его озадачила ее одежда. Потому что она не была одета так, как мог бы одет тот, кто собрался напасть на поселение. Да и для ходьбы по лесу тоже.