В 2008 г., когда начался глобальный кризис, общероссийская экологическая организация «Зеленый патруль» обратила внимание на существование серьезных опасений в практической реализации государственных, региональных и корпоративных экологических программ. Привлекая внимание к печальному опыту 1998–2002 гг., когда институт платежей за загрязнение окружающей среды в стране практически перестал существовать, «Зеленый патруль» пытается держать в напряжении властные структуры, ориентируя их на стратегию по крайней мере минимизации экологического ущерба (7). «У России нет геополитического выбора – присоединяться или нет к американской глобальной системе», – считает З. Бжезинский. Так о функционере глобальной финансовой элиты думает Людмила Филонова (8). По ее мнению, З. Бжезинский напрасно думает, что, играя партию против всего человечества, он поставит ему мат, потому что на «великой шахматной доске» играет еще и третий, в принципе непобедимый игрок – природа. С Л. Филоновой рано соглашаться только в одном – что З. Бжезинский уже победил в шахматной партии, потому что доигрывать ее будет еще Китай.

В соответствии с сообщением Южноатлантического агентства МеркоПресс от 15 марта 2011 г. примерно годом раньше произошло событие, которое практически никто в мире не заметил: после 110-летнего лидерства США на первое место в мире по объему национального производства вышел Китай. Речь шла о том, что в 2010 г. на Китай пришлось уже 19,8% мирового производства, в то время как на Соединенные Штаты – только 19,4%. При этом США сохраняют за собой громадную производительность труда – почти тот же объем производства в 2010 г. в США был выполнен 11,5 млн. работников, в то время как в Китае – 100 млн. Китайская производственная база при этом зависит от более дешевых товаров в таких секторах производства, как текстильный, пошив одежды, электроприборы, которые вместе составляют 25% обрабатывающего производства, в то время как в США – 13%. С другой стороны, в США доминируют такие производства, как самолетостроение, машиностроение, медицинское и научное приборостроение, производство программной продукции и отраслей производства, относящихся к средствам массовой информации. Это говорит о том, что в перспективе США обречены на конкурентоспособность в сфере инноваций, новых видов услуг, которые развиваются под действием развития производства. По мнению специалиста в области экономической истории Нуффилда Колледжа, возвращение Китая на верхний уровень производства означает «закрытие 500-летнего цикла экономической истории» (14).

Можно представить себе, с каким удовлетворением ведущие западные страны перенесли так называемые «грязные производства» на территорию Китая. «Западные страны, такие как Норвегия, занимаются аутсорсингом загрязнений Китая и других развивающихся стран», – отмечает в своем отчете Расмус Рейнванг, сотрудник «ВВФ – Норвегия». Это экономит Европе миллиарды евро и обеспечивает механизм чистого развития (CDM – Clean Development Mechanism) проектов под эгидой Протокола Киото, позволяющего богатым странам покупать в кредит углерод за счет развивающихся стран для решения проблемы эмиссии углекислого газа. Расчеты показывают, что эмиссия углекислого газа, вызванная производством в Китае и экспортом в Норвегию, в период с 2001 по 2006 г. возросла в три раза и достигла 6,8 млн. т. По данным расчетов, выделение парникового газа, которое производит среднее хозяйство в Норвегии, соответствует в среднем 3,8 т, производимым в Китае. Глобальная эмиссия углекислого газа растет благодаря в первую очередь росту эмиссии в Китае и Индии (42).

Следует сразу подчеркнуть, что как высшее руководство Китая, так и руководителей регионального масштаба трудно обвинить в том, что они уделяют недостаточно внимания экологической проблеме в стране. Например, в 2007 г., акцентируя свое внимание на актуальности и остроте проблемы, премьер-министр Ван Джибао в течение своего ежегодного выступления, посвященного обеспечению устойчивого развития и проблемам окружающей среды, 48 раз упомянул термины «среда», «загрязнения», «защита среды». Совершенно очевидно, что Китай взял на себя непосильную экологическую нагрузку и уровень качества среды в стране сейчас Центр американского прогресса оценивает на уровне экологической ситуации в США до 70-х годов (20).

Загрязнение среды в Китае перестает иметь чисто абстрактное значение: онкологические заболевания, по заявлению Министерства здравоохранения, стали самыми распространенными и опасными для жизни заболеваниями, только загрязнения воздуха вызывают сотни и тысячи смертных случаев в год, около полумиллиарда людей страдают отсутствием допуска к питьевой воде. Из 560 млн. городских жителей только 1% может позволить себе дышать воздухом, который по европейским стандартам считается безопасным для здоровья (30). О катастрофическом состоянии экологии в Китае свидетельствуют следующие данные: загрязненность китайских рек сточными водами после сброса в них 75 млрд. т отходов превышает норму более чем на 40%; свыше 20% рек загрязнены до такой степени, что они стали опасными для контакта с ними; около 300 млн. сельских жителей не имеют доступа к питьевой воде; средняя порция водных ресурсов на душу населения в год составляет лишь 2100 куб. м, т.е. около 28% средней мировой нормы; около двух третей китайских городов относятся к «нуждающимся в воде» (29).

Принимая во внимание, что из 20 самых крупных загрязненных городов мира 16 являются китайскими (10) и что сегодня промышленность Китая берет на себя основную нагрузку западных стран – потребителей этой продукции, естественно возникает вопрос, не пора ли этим странам взять на себя расходы по очистке воздуха, почвы и воды, что, собственно по определению, должно входить в стоимость производимых для западных стран в Китае товаров. Если ответ на этот вопрос совсем немного затянется, то очевидной может стать необратимость экологических изменений.

XXI век привнес в жизнь человеческого общества столько нового, что оно оказалось не готовым к его своевременному восприятию и адаптации. Это, в частности, непосредственно следует и из того, что глобальный кризис, последствия которого не только трудно, просто еще рано оценивать, оказался носителем и катализатором многих процессов, определяющих условия существования и развития человеческого общества. Прежде всего речь идет о среде обитания, интенсивная деградация которой наблюдается последние два десятилетия. При этом все большую роль в процессе принятия основополагающих страновых и международных решений играет так называемая глобальная финансовая элита, которая по своему правовому статусу не может и не стремится формально руководить мировым сообществом, но в действительности именно этим и занимается, не подчеркивая и не скрывая свою реальную роль в принятии решений глобального характера. К сожалению, российская официальная печать предпочитает замалчивать дискуссию, которую уже ряд лет ведут западные средства массовой информации, и потому достаточно очевидные для западного читателя вещи у нас проникают практически только в левые издания, имеющие искусственно суженный спрос.

Марк Энглер, автор известной монографии «Как править миром: Начинающаяся битва за глобальную экономику» (Nations Books, 2008), отмечает, что сегодня 10% американцев контролируют 70% богатства страны. Автор монографии напоминает: несмотря на безответственные злоупотребления, которые привели к катастрофе, судебные расследования финансовых афер ведутся Министерством юстиции так, как будто по своим масштабам они находятся на уровне 20-летней давности. В период с 1978 по 2011 г. в условиях существенного роста производительности труда заработная плата работающих практически осталась на том же уровне. В то же время, по данным Института экономической политики, компенсация, которую получило руководство компаний, составила 725%. Например, в 2010 г. руководители «Джи Пи Морган Чейз» и «Голдман Сакс» получили соответственно 17 млн. и 9 млн. долл. (16).