Нельзя не отметить также, что достигнутый Соединенными Штатами и Советским Союзом прорыв в области контроля над ядерными вооружениями позволил добиться больших успехов в деле нераспространения ядерного оружия. Не было бы этого прорыва – не удалось бы на рубеже 1980–1990-х годов добиться прекращения ядерной программы ЮАР и присоединения к Договору о нераспространении ядерного оружия таких новых независимых государств, как Беларусь, Казахстан и Украина, в качестве безъядерных государств.

Большое значение имело формирование механизма советско-американского, а в дальнейшем и многостороннего диалога по проблемам разоружения и контроля над вооружениями. Среди двусторонних советско-американских разоруженческих структур, созданных в период холодной войны, наибольшее значение имели следующие:

– Постоянная консультативная комиссия (созданная для осуществления положений Договора по ПРО и ОСВ-1);

– Специальная контрольная комиссия, созданная в соответствии с Договором РСМД;

– Совместная консультативная комиссия, созданная в соответствии с Договором о подземных ядерных взрывах в мирных целях;

– Двусторонняя консультативная комиссия, созданная в соответствии с Протоколом к Договору между СССР и США об ограничении подземных испытаний ядерного оружия;

– Совместная военная комиссия, создаваемая в соответствии с Соглашением о предотвращении опасной военной деятельности.

После окончания холодной войны исчезла та мировоззренческая пропасть, которая разделяла коммунистический Восток и капиталистический Запад и которая, как многим казалось, и была основным препятствием на пути контроля над вооружениями. В этих условиях мало кто сомневался в том, что теперь разоружение достигнет новых ошеломляющих успехов в новом, постбиполярном мире.

Заключение российско-американского Договора СНВ-2 в 1993 г. и вышеупомянутых многосторонних соглашений – Конвенции по химоружию в 1993 г. и ДВЗЯИ – в 1996 г., казалось, подтверждало самые смелые надежды сторонников ограничения и сокращения вооружений. Впрочем, уже во второй половине 1990-х годов прозвучали первые тревожные звоночки. Федеральное Собрание РФ, несмотря на нажим со стороны Кремля, упорно отказывалось от ратификации Договора СНВ-2, а Сенат США – от ратификации ДВЗЯИ и подписанного в 1997 г. Меморандума о договоренности в связи с Договором по ПРО. Впрочем, тогда многие надеялись, что эти проблемы носят сугубо временный характер и скоро будут преодолены, тем более что в ноябре 1999 г. в ходе саммита ОБСЕ в Стамбуле удалось подписать адаптированный ДОВСЕ, и это, казалось, позволит снять все проблемы и трудности на пути реализации важнейшей разоруженческой договоренности.

Гром грянул в конце 2001 г., когда администрация Дж. Буша-мл. заявила о выходе Соединенных Штатов из Договора по ПРО, который на протяжении нескольких десятков лет справедливо рассматривался как краеугольный камень всей системы контроля над вооружениями и гарант стратегической стабильности. В качестве ответной меры российская сторона отказалась от ратификации Договора СНВ-2.

Новым сильнейшим ударом по контролю над вооружениями стало решение Российской Федерации в конце 2007 г. о моратории на соблюдение ДОВСЕ (после чего этот договор также практически прекратил действовать).

Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) был подписан в Париже 19 ноября 1990 г. и вступил в силу 9 ноября 1992 г. Его участниками стали 6 государств, подписавших Варшавский Договор 1955 г., и 16 государств – членов Организации Североатлантического договора. По факту участия в этих военно-политических союзах были сформированы две группы государств – участников договора.

Договор устанавливал равновесие сил двух союзов на пониженных уровнях, ограничивал возможности размещения их обычных вооружений вдоль линии соприкосновения ОВД и НАТО. Он позволил провести быстрое и сбалансированное сокращение большого количества избыточных вооружений и техники, доставшихся государствам-участникам в наследство от времен холодной войны.

Центральными положениями в ДОВСЕ являются положения о максимальных уровнях на ограничиваемые договором вооружения и технику (ОДВТ) каждой из групп государств-участников в районе применения в целом и в отдельных его регионах. Только на протяжении 1990-х годов государства-участники сократили 56 тыс. единиц вооружений и военной техники (ударные истребители-бомбардировщики, основные боевые танки, ударные вертолеты, боевые бронированные машины, реактивная и ствольная артиллерия). Уровни, установленные в ДОВСЕ для групп государств-участников, были распределены ими внутри этих групп. Кроме того, договором установлено так называемое правило достаточности, предусматривавшее, что любое отдельно взятое государство-участник может иметь не более чем примерно одну треть от общих количеств ОДВТ в районе применения.

Обеспечив высокую степень транспарентности в отношении обычных вооруженных сил государств-участников, договор позволил осуществлять военное планирование и строительство, исходя не из «наихудшего сценария», а из реальных тенденций развития обстановки. Впервые за несколько сот лет развязывание широкомасштабной военной агрессии на территории Европы стало практически невозможным.

С прекращением существования ОВД, а затем и СССР, выводом советских/российских войск из стран ЦВЕ, Балтии и республик СНГ, возникновением ряда очагов конфликтов и особенно с расширением НАТО договорные механизмы, предназначенные для поддержания баланса сил между двумя военно-политическими союзами, стали утрачивать эффективность.

В этих условиях странами – подписантами ДОВСЕ было принято Соглашение об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе, которое было подписано в Стамбуле 19 ноября 1999 г., ратифицировано Российской Федерацией в 2004 г., но не вступило в силу. Режим адаптированного ДОВСЕ был ориентирован на укрепление безопасности каждого государства-участника, независимо от его принадлежности к военно-политическим союзам.

Сохранение в адаптированном ДОВСЕ фланговых ограничений для части территории России с политической точки зрения является дискриминационным, а с практической – препятствует перемещению сил и средств в пределах России, в том числе и в целях борьбы с терроризмом. С учетом этого в нынешней ситуации сохранение этих ограничений не отвечает интересам России.