UR.ANUS
По следам слов
вернуться

Антология

Шрифт:

Киевская ночь

В воздухе влажном важно застыла лавра,Днепр в отраженье вобрал городские гирлянды.Города нет, только во тьме как лаваСтекают к подножьям холмов нарядны —Церкви, дома, гостиницы – массой света.Цепями огней мерцают дороги, машины.И кажется, что вот сейчас, не спросясь совета,Я ввысь поднимусь, обернувшись плащом мышинымНеба, над городом маревом темным висящим.И буду смотреть с высот на красоты земные.Покажутся мне соборы, мосты – настоящим.Ведь сверху мы небу видимся чуть иными…

Образ жизни…

Растила детей, подсолнухи, огурцы, картошку.Мыла детей, полы, посуду и окна.Кормила детей, собак, кошек и нищих —Наших, подъездных, дворовых, пришлых.Проходила мимо витрин, не перейдя РубиконаДвери, продавщиц, смотрящих на нее как на мошку.Проходила мимо бананов, красивых гардин,Маленьких черных платьев, ювелирных приколов.Проходила, ведя за собою детей, собаку, отца.Проходила и даже не поворачивала лица,Думая сколько стоят лекарства, для маминых уколов,А вечерами смотрела сериал про ГардемаринИ представляла себя в кринолине, а его в камзоле.А он приходил, и не было у него сил умыться.Вела его в ванную и долго и нежно мыла.Потом говорили, вспоминая Мефодия и Кирилла,А он умилялся: «Какая ты умная, киця!»Вот только диплом филфака не нужен в поле…

Пять пятистрочий для уходящего лета

* * *
Плотность яблок граничит с непознанной плотью,Что платье скрывает несмело.Мелом натерты облака в небе.Нёбо чуть сводит от вкуса неспелого…Песни снов моих звучат в твоем взгляде.
* * *
Персики созрели в твоем саду.Стоит ли говорить о ветвях, тянущихся к земле.Тление уже коснулось плодов.Вдовьи вопли плетут постылые сны,Но персики в саду твоем – это так много…
* * *
Сливы, подернутые инеем,Каплями слов несказанных свисают.Ветер спутал ветви, и векиПрячут глазное яблоко от ясности дня.Иным представляется мир внутри…
* * *
Черные головы подсолнухов плачут,В землю роняя семя.Ряды склонившихся тянутся к горизонту.И закат накрывает пурпурным плащомПовинные головы.
* * *
Змеиный язык дороги жалит небо.Солнце горит болью укуса,Но закатная лазурь надеждойЗамыкает кольцо бытия,Проникая в чешую асфальта.

Холодный июнь в Коктебеле

Июньские дожди и склоны юноЗеленым бархатом приманивают глаз,И в облаках луна, ан нет – топаз,Все смотрит скорбно на могилу Юнга.Хамелеон, рождая мели вкруг,Худеет на глазах, меняют селиЕго горбатый стан. И еле-елеВидна еще тропа, где власть испугБерет над душами боящихся полета,Где чаек скорбный крик, как эхо снов,Где, потеряв себя, несем покровИз страха вечности.И сладки капли пота…

Постпетербургское

Художнику Андрею Демину с благодарностью

Всё множатся во мне фрагменты Петербурга,Объятия колонн и космос площадей,И всадник надо мной, под ним звенит подпруга,В нем ужас и восторг, он главный лицедей.А ветер, растеряв слепой восторг в фасадах,Вновь полетит стремглав, приветствуя Проспект.И мы с тобой вдвоем, как выходцы из Ада,Плывем Фонтанкою, и призраки каретПлывут за нами вслед, теряя пассажиров,И видится седок с курчавой головой.Истории прокат не требует кассиров.Сам Питер – кинозал, мы зрители с тобой.

«Замкнут в утробе, в робе…»

Замкнут в утробе, в робе —До боли в ребре.По обе стороны не мы – они!Тенета терниями в яме событий.Битый чужими с ужимками,Своими – с воем и причитаниями,Я таю в пространстве века.Камнем на шее вещее слово.Олово кипит в чаше истории!А я пою ораторииКерамической чашкой, чьей-то женой.В Ноевом ковчеге Чигиринских [1] кручЧутко, касаюсь пальчатки [2] .Четками дни:«Динь-дилинь».История – линь.Уже последние стали первыми,По нервам стучат.Тучи слов киевского чата.Песнь предателей лейтмотивом…А ты как Див, но в кувшинеЗапечатан страхом,Бытом хомячьим томим…Идет пантомима!Потом озвучка…Кучка раскачивает страну!Поднесите меня к крануОсвежить прану,Но скорее освежуют мое тело,Если я смело! К ним на площадь…Прощать надобно…Но, подобно Сизифу,Прошу Каифу: «Остановись!»Висельники да возвеселятся…

1

Чигирин был резиденцией Богдана Хмельницкого.

2

Пальчатка – вручную формованный кирпич, сохранивший отпечатки рук (из него построена чигиринская крепость).

Чаянья меньше чаинок

Мельчают желания, чаянья меньше чаинок.Но иноком бродит вчерашний не чайный конфликт.Обида плывет по течению вен. И личинокБесплодных желаний не счесть, когда тянет на флирт.Литровку прозрачного зелья зальем себе в чрево,И ревом звериным наружу прорвется тоска.К чему теперь флаги? Букетик из львиного зеваПрикроет надгробие, рядышком ляжет СК.Из грязных стаканов… И ржавым ножом нарезая,Нетрезво кивая нестриженой мне головой,Ты вымолвишь вдруг, обращаясь к надгробию: «Зая».И имя не вспомнив, ругнешься, красивый и злой.Ну, сколько их было и «Рыбок», и «Маленьких», «Сладких».И ладные были, живые, любись хоть когда.Теперь фотографии их, что на камне заплатки,Оградка, колбаска и слово: «Теперь никогда…»Когда-нибудь, может, ко мне ты придешь, крест погладишь,Припомнишь случайный конфликт и колбаску, меня…И скажешь тихонько: «Какие же славные Бляди…»И ляжешь на холм так устало, уже не кляня…