В соседнем поселке в магазине «Всё от симбиоза» я купил целый ящик этих приборов.

Зная следующее число из ряда простых чисел, я не пошел смотреть грядки, а уткнулся в руководство пользователя. До следующего нашествия кротов у меня было ещё 37 минут. Сколько ни пытался я разобраться, кто же «Пользователь», – я или кроты, – так и не понял. Особенно не понравился мне раздел «Осложнения». А слова «беспокойство», «раздражительность», «апатия», «паника» и вовсе сбили меня с толку. А уж когда я прочитал «Пропадает перхоть», то вообще перестал что-либо понимать. Я отложил руководство, вставил батарейки и воткнул приборы по всему огороду.

Когда приборы заработали все разом, я удивился, причем тут беспокойство и раздражительность. Первое, что я почувствовал, – это чувство тоски по квартире в Москве, где раздражение вызывает только один вопрос: когда отключат горячую воду?

– Действует! – сказал я себе и с лицом человека, вырывшего яму другому, засел в кустах. До полной луны времени было много, и я решил не терять его и, как говорят актеры, «почувствовать сцену», на которой предстояло разыграться действу, а заодно и слиться с ландшафтом.

Дальнейшее вспоминается мне как-то нечетко и отрывочно.

– Па, – позвал отца маленький Лу. Лу был детенышем кротиной семьи. Па особенно любил его. Когда Ма сообщила, что беременна, что «их» будет 8 и что один из них уж, наверное, будет мальчик, Па очень обрадовался и лазил по норам, гордо вытянув голову вперед. Малыша назвали Лу. Он рос здоровым, впечатлительным и очень любопытным. Уже через месяц после появления на свет Лу (на какой «свет» – что я пишу?) Па уходил якобы на охоту, хотя запасов еды было много, чтобы отдохнуть от назойливых вопросов маленького Лу.

– Что тебе, Лу? – отозвался отец.

– А что это там, за забором, появилось? – спросил Лу.

– Ты о чём, Лу?

– Я хотел только узнать, что там, за забором, а там «они»: длинные и черные, их много, и все они поют. И поют каждый сам по себе. Получается очень противно, и сразу же начинает болеть голова, – сказал маленький Лу.

– Я же запретил тебе туда ходить, – проворчал Па. – Там живет человек, с которым мы уже встречались, когда ты ещё не родился… Впрочем, расскажу об этом как-нибудь в другой раз, уже поздно, иди спать. На рассвете мы соберем совет и посмотрим, что это такое.

– И Шамана надо пригласить, – уже во сне проговорил Лу.

– Устами младенца… – задумчиво сказал Па, – да, растут дети, растут… Ох и бежит время.

Они появились на рассвете. Я сидел в кустах и уже полностью слился с ландшафтом. Их было шесть. Один был с хвостиком, тронутым сединой.

«Шаман», – каким-то чувством понял я. Шаман переходил от прибора к прибору, подолгу прислушиваясь около каждого, остальные молча шли за ним.

– Дрянь дело, ребята, – сказал Шаман. – Ну-ка, встали все в круг, положили лапки друг другу на плечи, круг не размыкать ни в коем случае, – твердым, приглушенным, с хрипотцой голосом произнес Шаман.

Когда вся эта вакханалия начала двигаться, поднимая поочередно левую лапку направо, а правую – налево, кружась вокруг одного из отпугивателей, у меня волосы встали дыбом, и я понял наконец-то слова из «Руководства»: «пропадает перхоть». Хорошо, что дня за два я подстригся, волосы были короткие и не выдали мое присутствие.

Прилетела ворона. Она села на ручку садовой тележки и стала пытаться размотать с ручки изоляцию. Все обернулись. Я тоже.

– Д-у-у-ра! – с чувством растягивая букву «у», сказал Шаман. – Не отвлекаться, держать круг! – И вакханалия продолжилась, но закружилась уже в другую сторону.

Я был одновременно зачарован, удивлен и поражен происходящим на моих глазах. Может быть, я единственный из смертных, кому довелось (хотел написать «посчастливилось», но решил, что это спорный вопрос) увидеть такое. Я, как и прежде, затаил дыхание и замер, хотя поза «ландшафта», как я теперь понял, была выбрана опрометчиво – к рассвету земля остыла, и я уже продрог, как говорится, до костей. Но любопытство было столь велико, что мой пытливый ум решил выдержать все лишения и досмотреть до конца.

Вскоре появилась самка какого-то ночного зверька, в сумерках я не смог различить, кто.

– Д-у-у-ра! – в сердцах крикнул Шаман. – Кому сказал – не отвлекаться! Продолжаем.

Прошло еще какое-то время, напряжение нарастало. Появились кошки с явным намерением пропустить всю эту вакханалию через свой желудок. Танец замер, кроты повернули головы в сторону врага и…

– Д-у-у-у-ры!!! – во весь голос крикнули все разом – все, кроме Шамана. Это был крик пяти душ – зловещий и предупреждающий. Глаза у кошек стали квадратные, шерсть торчала клочьями, хвосты вытянулись, как палки, горизонтально земле. Огни святого Эльма начали гулять с головы до хвоста кошек и обратно. Когда свечение стало нестерпимым для глаз, они вдруг рассеялись. Шаман, молча постояв некоторое время, поднял тяжелый, но одобрительный взгляд.