Уже на выходе я вспомнила о последнем необходимом действии. Все-таки сказывалась усталость и все остальное. Запустив чистильщика, чтобы убрал оставшиеся после моего переодевания капли на полу, вышла.

Сейчас я находилась в четырнадцатом секторе. Почти у самой поверхности. Здесь находились только технические помещения, а основную массу пространства занимали накопители воды. Никакого особенного обслуживания они не требовали. Система была проста до невозможности, но доступ техническим работникам сюда, разумеется, был. Мы пользовались их лифтами гораздо чаще. Хотя они об этом, конечно же, не знали.

Дорога в седьмой сектор заняла около сорока минут. Три лифта почти до самого дна и перемещатель. Пока двигалась, было не очень тяжело, но вот вынужденный простой… Так все время со мной. Пока не выполнена задача, нипочем ни бессонные ночи, ни холод, ни трудности пути. Но вот сейчас тело почувствовало, что все в порядке, скоро отдых, и налилось усталостью. Поспать мне в последний раз удалось неплохо, три часа в заброшенной берлоге у сауши, позавчера. Дальше терять время было нельзя, слишком хорошая погода стояла, и глупо было тратить время на сон. Жаль не я одна наслаждалась путешествием…

Накопившаяся усталость все больше и больше наливала тело тяжестью, а конца и края движению, казалось, все не было. Глядя на проносящиеся мимо пейзажи осоловевшими глазами, я случайно посмотрела на пол кабины, и очень вовремя. Рукав левой руки уже сочился, и несколько капель упали на пол. Досадливо поморщившись, я стерла их ногой. Впереди показался купол медицинского центра. Я отвлеклась и, наверное, из-за этого мне показалось, что у центрального входа оживленней, чем обычно. Перемещатель послушно приземлился у незаметного входа на крошечной площадке на третьем уровне здания, которой только и хватило для того, чтобы он там притулился. Введя последнюю команду в навигатор, я почти вывалилась из кабины. Память перемещателя зачистится через пятнадцать секунд после того, как он улетит.

Сумка показалась более тяжелой, чем раньше. Вынужденное ожидание в дороге сыграло со мной злую шутку. Но ничего, осталось совсем чуть-чуть. Пересечь коридор, войти в еще одну неприметную дверь и вызвать врача.

Мне нужно было сделать не больше пятнадцати шагов. И я сделала. Пять. Потом я поняла, что мои ноги мне перестали подчиняться. Сначала подогнулась одна, и я чуть не упала на колено, но выровняться у меня получилось. Но потом меня повело в сторону, ноги стали совсем как чужие. Перед глазами все поплыло, я подумала – как хорошо, что я закрепила волосы на затылке, и это смягчило удар затылком об пол, прежде чем отключиться окончательно.

Сначала я увидела красный свет и никак не могла понять, почему он не белый.

Это так удивило меня, и я даже не очень понимала почему. Потом я услышала, как говорит:

– … му она оказалась здесь?

Я не поняла первое слово. Вокруг было неожиданно много звуков, и я никак не могла сосредоточиться на них. И этот свет. Почему же он красный?

– … верное она тоже пострадала в аварии, – сказал другой голос.

– Хорошо, что я нашел ее.

– Да, ей здорово повезло. В этой части здания редко кто бывает.

Я, кажется, снова стала терять сознание. Но тут я почувствовала, что меня дергают за руку.

– Не могу разжать пальцы.

– Странно, она же без сознания. Может, в сумке что-то важное?

И тут я окончательно пришла в себя. Сумка! Я в медицинском центре. И кажется, потеряла сознание по дороге. Оказывается, мои рефлексы сработали лучше, чем я ожидала. Сумка устроена таким образом, что добраться до замка нельзя, если держишь ее за ручки. И даже отключившись, я не выпустила ее. Но меня кто-то нашел. И это было плохо. Мне нужно избавиться от них и вызвать врача. Оказывается, мое состояние хуже, чем я предполагала.

– Похоже, она ранена.

– Где?

– Рукав – видишь? Он пропитался кровью. Приподними ее за плечи. Нужно снять куртку.

Я почувствовала, как под меня просунули руку и приподняли. Потом другая рука коснулась затылка, и мою запрокинутую голову тоже приподняли. Надо срочно остановить их! И я открыла глаза.

Парень, что держал меня, оказался неожиданно близко. Он не смотрел на меня, следя за тем, как второй пытается стянуть с моего плеча куртку. Я видела его профиль, нас разделяло не больше десяти сантиметров. Я увидела только, что он блондин. И тут он повернулся и посмотрел мне в глаза. Почему-то его лицо стало таким… удивленным?

– Вы очнулись? – я посмотрела на второго парня, оказавшегося брюнетом – Как себя чувствуете? Можете говорить?

– Да – голос прозвучал неожиданно слабо.

Парень, что держал меня, все еще молча, придерживал меня и не отодвигался. Зачем он так близко? Мне почти ничего не было видно, пришлось сильно скосить глаза, чтобы рассмотреть второго.

– Вы тоже пострадали во время аварии?

Какая авария? Я понятия не имела, о чем он говорит. Нужно было быстрее соображать. Сказать им, что со мной все в порядке я, разумеется, не могла. Просто так они тоже не уйдут, что бы я им не говорила. Нужно притворяться до конца. Пусть будет авария. Но как им объяснить, что со мной случилось и характер моего ранения? Можно сказать, что я упала на что-то острое. Вряд ли врачи с таким сталкивались, а в куполах нет крупных животных, царапины, оставшиеся от моей встречи с шипшипом на левой руке, могут сойти за порезы. Пусть обработают, потом нужно будет доложить о возникшем осложнении, но думаю, руководство поймет, что я оказалась в безвыходном положении. Такие накладки иногда случались, правда я так попалась впервые. Главное не нервничать, изображать слабость. Хотя изображать ничего не придется.