Он сказал: — Все, что вы говорите, может быть правдой. И любое будущее, которое у вас может быть, действительно за пределами моего воображения. Тем не менее, мы обеспокоены здесь и сейчас весьма актуальной проблемой. Вы предлагаете уйти в Бездну с Аматар. Я не прошу вас об этом, но я рад, что вы готовы пойти с ней. Возможно, с вашей помощью она сможет выжить. Но только ради нее я разрешаю вам присоединиться к этим двум. Мне все равно, что будет с Обероном. Итак, Кедрис, я отдаю ее на ваше попечение. Он с усилием закончил: — Будет лучше всего, если вы трое возьметесь за руки.

Аматар дала Оберону одну руку и Кедрису другую.

Холодный пот выступил на лице Оберона. Он капал с его лба на ресницы, и он моргнул. — Это бессмысленное зло, Джеймс, Дон Андрек, но продолжайте.

— «Да», — подумал Джеймс-Омир. — «Возможно, это бессмысленно, а возможно, я и есть само зло. Я не знаю. И вы можете быть невиновны, как невиновен ястреб, и крит, который убивает для выживания. Возможно, возмездие не сможет изменить вас или удержать таких, как вы. Тем не менее, я осуждаю вас виновными и осуждаю вас вместе с истинно невиновными. И если я искусен в этом искусстве, то только потому, что именно вы меня проинструктировали»!

— Мы готовы, — спокойно сказала девушка.

— «Аматар»! — подумал Джеймс-Омир. — «О, Аматар».

Он поднял обе руки, и бледно-синее сияние потекло из него и окутало небольшую группу. Они исчезли, и дело было сделано.

Андрек, оцепенело, посмотрел на пустоту комнаты. Ему захотелось кричать.

Вместо этого он застонал в отчаянии. — О, боже, очисти меня!

Даже когда эта мысль сформировалась, он осознавал новый процесс, происходящий в его разуме. Это была быстрая вещь, бомбардировка слов и групп слов, интонаций и понятий.

— Я никогда не надеялся увидеть ваше лицо, даже другими глазами... (Он держал вас в своих руках, Аматар. И теперь я перемешен внутри него.)

Музыка прорывалась через поэзию. Сначала мелодия, затем контрапункт, а затем отдельные инструменты, голос, тенор и, наконец, хор. И затем, когда часть Джеймса общего Джеймса-Омира увязла в восторге, оркестровка исчезла, и уступила место последним строкам.

— Мы вспомним эти объятия, когда вы будете плыть по течению в тусклом небе. О, Аматар, прощай!

Всё это было кончено за секунды, но, ни один звук не слетел с губ Андрека.

— «Спасибо тебе, Омир», — подумал Джеймс Андрек.

— Не бойся за нее, — сказал Омир. — Кедрис может справиться с Бездной. Несомненно, я думаю, что он спланировал это таким образом. Возникла пауза, затем странный самоанализ продолжался. — Что теперь?

Андрек наклонился и поднял золотой дайс. — У нас есть еще один бросок, не так ли? И предположим, что выпадет « один», чтобы завершить все Кольцо Риторнеля? Что бы это все значило? Что все это уже было раньше, и что (вот!) нет ничего нового под солнцем? Должны ли мы узнать? Он посмотрел в дверной проем на лейтенанта Клевина и жрицу Фаэру.

Рот лейтенанта был широко открыт, и лицо его блестело от пота. Его мир рухнул перед его глазами, и он онемел от страха и благоговения.

Фаера, возможно, лучше защищенная фатализмом и предвидением своей веры, задумчиво посмотрела через дверной проем в сияющие голубым светом глаза Андрека. Про себя она пробормотала: — Кто предвидит волю Риторнеля? И если Риторнель решит завершить Кольцо, объединив святое и химеру, кто скажет, что он не мудр и справедлив?

— Девушка! Женственная женщина! — выдохнул Омир-Джеймс.

— Не для тебя, мой страстный друг, — упрекнул его Джеймс-Омир. — Помни, что мы – антиматерия. И ты так быстро забыл Аматар?

— Нет, Джим-мальчик. Не так быстро. И никогда.

Разум Андрека снова начал петь. Это началось в сдержанном виде, и вобрало в себя объем и ритм. — Великая книга мифов, откуда все происходит... откуда Пегас, откуда Кентавр и все легенды о чудесах. Да, Аматар, мы помним! Может ли Адан обольстить тебя громом мчащегося копыта, или биением больших крыльев, и зрением за пределами нашего самого дальнего видения? О, дитя без матери, и все, кто последует за тобой, войдите теперь в восхищение! Он сделал паузу. — Нет, никогда не забудем. Но жизнь продолжается. И после восемнадцати лет, проведенных взаперти в этом адском ящике, я, по крайней мере, могу думать.

И теперь пение снова началось в голове Андрека. Поэты... прокторы… певцы… дельцы… дамы… любимые. Это большая вселенная, маленький брат. Где-то есть галактика, состоящая из антивещества, и там ждут девушки из антивещества. Может быть, все это уже было раньше. Но с нами этого не случалось. Он небрежно бросил дайс через плечо и запел. — Адвокат – бард из Горис-Кард отправился на поиски дамы. Ему хотелось бы, чтобы они были дикими, или были ручными. Обеих хотелось бы…

Лейтенант Клевин и Фаера напрасно слушали до самого конца. Музыкальная комната была пуста.