– Что случилось? Почему ты не был на занятиях? – спросила она, заглянув в тетрадь.

Денис не отвечал и даже не обернулся. Тут она заметила, что один погон синей школьной курточки свесился на рукав, пуговица оборвана.

– А это что? Ты подрался?

Он, наконец, поднял голову.

– Подрался, – вздохнула мать, увидев синяк под правым глазом.

– Мам, ты еврейка?

– Что?

С изменившимся лицом Нелли Леонидовна опустилась на стул возле стены, с которого иногда следила, как сын делает уроки.

– Мама, ты еврейка? – повторил мальчик.

– Да, я еврейка, – медленно проговорила она. – А в чем дело? Ты из-за этого подрался?

– Угу. Это ведь ругательное слово.

– Нет, сынок, – нахмурилась Нелли Леонидовна, – это не ругательное слово, это всего лишь обозначение национальности. Ты ведь знаешь, что Советский Союз – многонациональное государство?

– Знаю, пятнадцать республик: Латвия, Эстония, Грузия, Казахстан, – начал перечислять Денис, – но еврейской республики нет.

– Есть Еврейская автономная область. Далеко, на Дальнем Востоке. Просто вы еще это в школе не проходили. Евреи живут не только там, а по всей территории нашей страны. У евреев есть и отдельное государство – Израиль, но оно очень небольшое. А вообще евреи живут по всему миру.

И она принялась рассказывать сыну историю вечно гонимого народа, хотя сама знала далеко не все. Про черту оседлости в дореволюционной России, еврейские погромы, фашистские концентрационные лагеря, Бабий Яр…

Сын слушал внимательно, с широко раскрытыми глазами.

– Мама, но за что?

– За кровь. Просто потому, что евреи. А ведь еврейский народ дал миру много великих имен. Даже Карл Маркс был евреем, только об этом не принято говорить… и ты не говори никому. Так же как не принято говорить, что многие наши революционеры были евреями.

– И Ленин?!

– Нет, Ленин – нет. Но многие выдающиеся физики, философы, музыканты, композиторы и художники были евреями. Евреи – одаренный народ. Но об этом не принято говорить.

– Почему?

– Ты потом поймешь. Когда вырастешь. Постепенно все узнаешь и поймешь. А сейчас просто запомни: еврей – не ругательное слово. Это национальность. У меня в паспорте в графе национальность написано: «еврейка».

– А у меня?

– У тебя нет паспорта. Ты получишь его в шестнадцать лет, и тогда выберешь национальность – по матери или по отцу.

– Папа был русским?

– Да.

– Тогда я тоже буду русским.

– Правильно, сынок. Проще быть русским, – невесело кивнула Нелли Леонидовна, и тихонько добавила: – хотя по крови ты останешься евреем.

– Я – русский, – упрямо повторил Дэн.

– Точно! – разозлилась Роуз. – В ваших школах проповедовали интернационализм, но при этом делили людей по национальности. Нас воспитывали не так. Мы все равноправные граждане Соединенных Штатов.

– Искусственная толерантность. При этом каждый ассоциирует себя с какой-то нацией.

– Это скорее вопрос религии.

– Я атеист. Твои родители тоже не религиозны. Но мать считает себя полькой, а отец – евреем. Именно поэтому ему по сердцу национальность моей матери. А если бы я наполовину был негром?

– Афроамериканцем, – автоматически поправила Роуз.

– Пардон. Итак, я жду ответа. Что бы сказал пан Йозеф, если бы твой бойфренд оказался наполовину афроамериканцем, черным?.. Или индусом? Или китайцем?

– Да, признаю, для папы до сих пор не все люди равны, но это пережиток, ведь он родился в Польше, а не здесь. И к тебе он относится иначе.

– Ага, еврейская половина моей крови его устраивает, только не нравится, что я считаю себя русским.

В эту минуту он не мог не вспомнить, как бесновался отец Роуз после крымского референдума. Кричал, что у Путина имперские амбиции и он мечтает о возрождении Советского Союза со всеми вытекающими последствиями. А Роуз сегодня утром…

Она сама налила себе вина. Бутылка опустела. Не глядя на Дэна, выпила бокал до дна.

– Так ты отказываешься общаться с моими родителями?

Он не ответил.

– В таком случае, я считаю, нам следует расстаться.

Вероятно, ожидала, что он станет возражать, но Дэн молчал.

– Пойми, семья – это главное в жизни. Это связь поколений, традиции. Неужели ты думаешь, что я лишу наших будущих детей общения с дедушкой и бабушкой?

– Детей? Не думаю, что у нас с тобой будут общие дети.

Он сам не понял, как это вырвалось. Роуз замерла, губы сжались в тонкую полоску. Несколько секунд она пристально смотрела на Дэна, будто оценивала искренность его слов, затем гордо вскинула подбородок и поднялась из-за стола.